Стремление овладеть ею сжигало его изнутри, и он, хрипло застонав, прошептал:

– О, Кэтрин, вы не представляете, что делаете со мной…

– Надеюсь, то же самое, что вы делаете со мной, – ответила она, задыхаясь.

– Знать, что вы чувствуете то же, что и я, – о, самое сильное возбуждающее средство.

– Мои чувства в смятении, тело дрожит, и мне кажется, будто кожа моя плавится, – прошептала Кэтрин, глухо застонав."

"Адам улыбнулся и снова ее поцеловал, приближая крах своей выдержки, – желание овладеть ею стало почти невыносимым. Да, он безумно хотел ее, а она – его. Резким движением Адам задрал юбку Кэтрин и приподнял ее больную ногу.

В следующее мгновение он почувствовал, как ладонь коснулась ее обнаженного бедра между чулком и панталонами, и его естество еще больше отвердело. Подняв ногу девушки еще выше, он скользнул рукой к упругим ягодицам и, крепко прижав Кэтрин к своей болезненно пульсирующей плоти, снова овладел ее губами.

Все тело его напряглось – и замерло в сладостном блаженстве. И чувство это было таким всесильным, таким опьяняющим, что Адам забыл весь свой страх перед тем, что вот-вот могло случиться. Сгорая от желания, он немного передвинул ладонь и коснулся пальцами средоточия ее женственности.

Кэтрин снова застонала; грудь высоко вздымалась и опадала, а тело сотрясала дрожь. Адам тоже дрожал. Они оба были крайне возбуждены.

Однако здравый смысл все же возобладал, и Адам понял, что должен остановиться, пока не поздно. А если он не сумеет остановиться… О, тогда обратно пути не будет. Да, если он сейчас овладеет этой девушкой, то ему придется жениться на ней, не так ли?

Даже в дни своей буйной юности Адам всегда оставался человеком чести и никогда не губил девственниц.

Так что же – жениться на Кэтрин? Он чувствовал, что навеки стал ее пленником и вполне мог бы на ней жениться, однако же… Увы, он не мог допустить, чтобы она забеременела.

Медленно и мучительно, с огромным трудом Адам заставил себя отстраниться от Кэтрин. Сделав глубокий судорожный вдох, он прижался лбом к ее плечу. Он понимал, что должен во что бы то ни стало сдержаться, как бы отчаянно он ни желал ее. Но тело требовало дать себе волю – и наплевать на последствия.

– Адам, нет, не останавливайтесь, – прошептала она ему в ухо, стараясь снова к нему прижаться.

 – Адам, что же вы?..

Он тяжело вздохнул и пробормотал в ответ:

– Я пришел сюда не для того, чтобы соблазнять вас.

– Да, знаю. Но я вовсе не боюсь… того, что мы делаем.

Она готова была отдаться ему, и это делало его желание еще более неуправляемым. Адам пристально посмотрел ей в глаза и проговорил:

– Зато я боюсь.

– Но почему? – удивилась девушка.

Граф молчал. Он не мог ответить на этот вопрос.

Она продолжала поглаживать его спину и плечи; ее глаза затуманились от страсти.