«Но ведь она-то не возражала, верно?» – подумал Адам с улыбкой. Да-да, она не возражала, ничего не имела против. И, наверное, ему крупно повезло, что он не напугал ее своей безудержной страстью – иначе она бросилась бы в дом, чтобы рассказать своим дядям, как неучтиво обошелся с ней лорд Грейхок.

Почувствовав беспокойство хозяина, Фараон внимательно посмотрел на него со своего места у камина, потом, зевнув, нехотя поднялся и подошел к креслу. Усевшись рядом с хозяином, пес пристально уставился на него, словно ожидал, что он еще скажет.

Невольно улыбнувшись, Адам проговорил:

– Знаешь, я хотел бы, чтобы этих поцелуев вообще не было.

Ни нежных, ни страстных – никаких.

Фараон тихо тявкнул.

– Я знал, что не надо это делать, но не смог удержаться, – продолжал граф. – Хотя… Если честно, меня слишком сильно влекло к ней, потому и не удалось устоять перед искушением. Да, меня неудержимо потянуло к ней. И потом… Ей хотелось того же, понимаешь? Поэтому именно она виновата в том, что я не могу выбросить ее из головы. Стараюсь, но не могу.

Фараон глухо зарычал, словно протестуя, затем облизнулся и снова тявкнул.

– Да, верно, – с улыбкой согласился Адам.

 – У нее изумительный вкус. Но все же мне не следовало это делать. Она представляет серьезную угрозу для моего душевного спокойствия – и ночью, и днем. Это чертовски расстраивает и выводит из равновесия, – продолжал граф, внимательно глядя на собаку. – Не понимаю, что со мной не так. Я все еще переживаю этот поцелуй… словно неопытный юнец."

"Тут дверь приоткрылась, и Фараон с хозяином одновременно повернули головы. В дверном проеме стоял Диксон, молча устремивший на графа взгляд своих огромных карих глаз. Возможно, мальчик слышал, как его опекун разговаривал с собакой.

И если так, то, вероятно, решил, что он, Адам, сошел с ума.

Что ж, может, так и было. Разговоры с собакой не могут считаться нормой. Но Адам часто говорил что-нибудь Фараону, когда они жили в небольшом доме на побережье.

– Она мне не нравится, – неожиданно сказал Диксон.

Адам строго посмотрел на мальчика и нахмурился. О чем говорил Диксон? Он ведь никогда не видел мисс Райт.

– Как ты можешь говорить, что она тебе не нравится? Ты же ее совсем не знаешь.

– От нее плохо пахнет.

– Что?.

. – Граф опустил ноги на пол с глухим стуком. Он прекрасно помнил исходивший от мисс Райт изумительный аромат. – Уверяю тебя, ты ошибаешься. – Он пристально посмотрел на малыша. – И вообще, какого дьявола?.. Ведь ты… О, так ты ведь имел в виду вовсе не мисс Райт, верно?

Мальчик отрицательно покачал головой. Фараон подошел к нему и обнюхал его колени и ботинки. Как обычно в таких случаях, Диксон стоял неподвижно, не пытаясь погладить пса или заговорить с ним.

– Я говорил про миссис Бернуэлт, – ответил он наконец.