— Дозволь мне снять из «Соревнования» добрых ребят, — я выпячиваю этот вопрос!

— Ты лучше иди один и наведи порядок…

— Сам попробуй, если они тебе не воткнут нож в лопатки.

— Ну!

— Вот и гну! Я лучше руки-то на кварец поберегу!

Гурьян рассмеялся.

— Опоздал, Нилушка! Пришла твоя пора шахту променять на бумажки.

Бутов смачно плюнул и выбежал на крыльцо. Но не утерпел и быстро зашагал по хрустящей щепе к крайним усадьбам, которые штурмом брали забегаловцы.

Рабочие с разинутыми ртами смотрели на бунтующее скопище полуоборванных людей. Фигуры Бутова и Морозова врезались в толпу внушительно.

Перед помощником директора робкие расступились, остальные сомкнулись, оттесняя Ивана Морозова. Курносый парень из забегаловцев согнутой боксерским приемом рукой загородил ему дорогу.

— Уйди, лягну! — невозмутимо предупредил орловец.

— А ну, дергай! — нарывался хулиган.

— И матырну…

— Дергай, сволота! — взвизгнул курносый.

— Заколись ты!

Морозов наотмашь толкнул противника. Тот сделал переверт и пополз на брюхе по склизлой земле. Забегаловцы взмахнули кулаками, но столкнулись с Бутовым.

— Захлестну, кто полезет.

Он пробрался к двери и загородил ее широкой спиной.

— Пока не бросите шуметь, ни один сюда не войдет, — уже спокойнее сказал шахтер. — Отошла теперь лавочка брать «на бога». А бузотеры получат в последнюю очередь. Выходи все, и начнем делить или я крикну ребят из «Соревнования» и милицию.

— На усмирение, стало быть? — ехидничали из толпы.

— На рабочий класс натравляешь!"

"— Ишь, в чины попал и пузо вперед!

Забегаловцы кричали до обеда, а затем сами потребовали от захватчиков освободить занятые квартиры. В дело распределения вмешались Гурьян и рудком в полном составе.

Забегаловцев разместили среди шахтеров….Китайцы и сезонники остались на берегу. Перед вечером Гурьян захватил с собой Бутова и жену. Они направились на берег. За день снег стаял. В ямках стыли стеклышки лужиц. Примятые травы лежали мертвой ветошью. Долина пустующе молчала, и только около шурфов, пересвистываясь, маячили постовые милиционеры.

Сезонники и бродячая артель китайцев копошились, греясь около двух жарко пылающих костров. В кругу бегала на поводке заморенная обезьяна.

Она доставала из ящика шляпы, красноармейский шлем и, надевая их, плясала по кругу, раздувая розовые ноздри. Сун-вын дергал цепочку, гортанно командовал:

— А ну, ходи, малытыска…

— Хо, кыласноалмейза, капитана езя…

— Пыласи дениги, малытыска.

Обезьянка прыгала на задних лапах с шапкой, в которую скупо летели медяки и серебрушки.

Сезонники окружили приезжих. Деловито расспрашивали о зимних работах:

— С пайкой будет наемка-то?

— На тех же условиях, — отвечал Гурьян. — Тащите, ребята, хороших работников.