Не в первый раз Гурьян в таких случаях содрогался от неприятного чувства, связанного с одним печальным эпизодом из его собственной жизни.

Будучи командиром роты, он получил задание от начальника отряда держать засаду на вершинах сопок против японцев и русских белогвардейцев. Рота пролежала за колодниками ночь. Где-то за зелеными гривами гор гремели залпы, победные голоса и стоны. Воображение подсказало Гурьяну и его бойцам, что засада обойдена, к тому же рота потеряла связь с главными силами.

Залпы взрывали тишину дебри, горные выси усиливали звуки, откликались эхом, множили незримую опасность, и люди теряли ориентировку.

Гурьян, колеблясь, снял засаду и пошел на подкрепление к своим. Но тут-то и случилась катастрофа. Рота попала в ущелье и была сбита в долину отступающими японскими частями, а через прежние позиции засады безнаказанно проехала в тыл партизанскому отряду белая кавалерия. Из роты Гурьяна уцелело всего семь человек, которые с командиром прибились к главным силам только через две недели. После этого Гурьян проболел больше месяца.

Его обвиняли за опрометчивость, даже подозревали в измене.

Этот случай припоминался каждый раз, когда ему приходилось рассматривать запутанные дела, связанные с провалами в строительстве.

После заседания он договорился с Клыковым съездить за реку на место новых раскопок.

Студентам нужно было уезжать. Начинался учебный год. Их отвозили на грузовике. Клыкова провожал Гурьян в легковой машине.

Утром туманило, таежная сырость прелью наполняла воздух. Прикатанный тракт блестел асфальтом. Студент, с которым Гурьян ездил на станцию в день приезда практикантов, из кузова смотрел на директора с инженером и загадочно улыбался, видимо, вспоминая разговор.

"

"Грузовик пошел через зыбкий мост, умерив ход. Студенты поднялись на ноги, замахали руками. Гурьян остановил машину, недоумевая.

— Утки, — сказал Клыков, близоруко всматриваясь в прибрежные осоки.

Река голубела от тумана, чище блестела вода. Гурьян взял ружье и, положив его на перила моста, ткнул ложу к плечу. Острохвостые темно-бурые утки торопливо заплывали с средины реки за траву, оставляя позади зеленый помет. Разжиревшие, они были беспечны и ленивы. Из-за грохота удаляющегося грузовика выстрел хлестнул слабо, как пастуший бич.

Две утки распластались по воде, уронив в волны головы, а остальные, нарисовав на воде пенистые круги, взметнулись черным клубом, исчезли в кустах. Где-то в осоках булькала третья с переломленным крылом.

Гурьян сбежал с моста и по кочкам полз к отлогому берегу. Клыков, прислушиваясь к замиранию мотора, смотрел, как утки подплывали к зеленой косе. Гурьян подвинул их палкой и взял за шеи. С уток потекла вода вперемешку с черной кровью.