По крайней мере, на время."

"Было и еще кое-что, в связи с чем я не собирался бежать за ней следом. Это — моя собственная усталость. В первую очередь — от перманентного ощущения, что я всегда перед ней в чем-то виноват. И это можно было стерпеть раз, два, десять и даже сто. Но провести так всю жизнь было просто невозможно.

Я не хотел, чтобы при столкновении с чуть ли не любой неприятностью, из меня делали сразу какого-то врага. Нет, я не отрицал, что от моей матери и бывшей жены была куча проблем, но я решал их, как мог. И я хотел чтобы дальше, по жизни, которую мечтал провести рядом с Ксю, мы любые беды проживали и разгребали вместе. Как одна семья. Быть единственным вечно виноватым я не желал. Потому что при таком положении вещей мы никогда не сможем построить нормальных отношений.

В конце концов, любовь — это не только секс. И не совместное времяпрепровождение по настроению. Это — путь длиною в жизнь. И сейчас я чувствовал, что на этом пути стою один.

Лучшее, что мог сейчас — это дать Ксю время. Время побыть одной и ощутить, каково это — быть раздельно. А потом понять, что она может или не может без меня жить. И если она сможет — значит, то, за что я боролся, больше не имело никакого смысла.

Я готов был ради нее на все. На все, чего она только ни попросила бы. Но я не был готов жить в положении паршивой собаки, которую гонят прочь после первой попавшейся провинности.

Она защищала нашего еще не рожденного ребенка. Я же хотел, чтобы мои дети росли в семье, полной любви, а не взаимных бесконечных упреков. И стоило признать — с момента развода мы с Ксю, похоже, так ничему и не научились. И прежде всего — быть вместе. Не просто жить бок о бок, а являться частью друг друга.

Чего она хотела сейчас, когда пришла рассказать мне лично о своем визите к врачу? Посмотреть, так ли мне плохо, как она того добивалась? Что ж, мне было хуже, чем она могла представить. И все, чего я сейчас хотел сам — оказаться подальше от искушения нарушить собственное слово. Подальше от мучительного желания оказаться с ней рядом и заключить в объятия.

Вздохнув, я встал из-за стола и захлопнул ноутбук. Не было никакого шанса сосредоточиться на делах теперь, после визита Ксю. И прежде, чем сотворю какую-нибудь глупость, лучше было просто уйти и не дать себе подобного шанса.

Домой. Туда, где можно ни перед кем не держать лица, а остаться наедине с собственными эмоциями.

Сначала начались звонки. Проснувшись от резкого звука, я посмотрел на экран телефона и мысленно застонал. Звонила мать. Практически последний человек, с которым я хотел бы сейчас общаться.

Брать трубку, конечно же, не стал. Просто поставил телефон на беззвучный режим и попытался снова провалиться в беспокойный сон.

Через какое-то время раздался звонок в дверь.