— Так… ну тут без вариантов мальчик. Здоровый, развивается хорошо. Готовься, что будет крупным, это я уже сейчас вижу, — сказала узист и, убрав датчик, протянула мне салфетки.

— Значит, малышу ничего не угрожает? — уточнила я, вытирая живот и поднимаясь с кушетки.

А сама почувствовала, что сейчас ощущаю что-то невероятное. У меня будет сын. Мальчик.

Нет, я была бы не меньше рада и девочке, потому что мне было все равно, кто у меня родится, но сейчас, когда знала, что ношу сына, уже успела настроиться на малыша мужского пола. Пусть и прошла всего пара минут с момента, как мне это озвучили.

— А что ему может угрожать? — хмыкнула врач, быстро записывая данные. Заполнила все и вручила мне бумаги. — Ничего ему не угрожает. Крепкий, хороший парень.

Я улыбнулась, всматриваясь в снимок, который врач распечатала и прикрепила к выписке, после чего пошла к выходу из кабинета, кажется, вполне успокоившись от результатов исследования.

К Фролову я отправилась лишь через пару дней. Он почти не появлялся в офисе, и через его секретаршу я выяснила, что у Макса дела, которыми он и занимался сейчас, полностью погрузившись в то, что касалось фирмы.

— Ты долго ждала? — нахмурился бывший муж, когда я вошла в его кабинет.

— Недолго. Минут десять, — ответила я, подходя ближе.

— Присядешь? — кивнул он на один из стульев напротив себя и я, после некоторого раздумья, покачала головой.

— Нет, спасибо. Я ненадолго.

Мы смотрели друг на друга, и мне казалось, что я могу прочесть мысли Макса. Хотя, я сомневалась, что они будут достоверными.

— Сегодня была у врача. Пришла лично сказать, что с ребенком все в порядке. Он развивается хорошо, ему ничего не угрожает.

Фролов кивнул и я, справедливо решив, что исполнила свою миссию, развернулась и направилась к выходу. И Макс меня не остановил, хотя, наверно, я на это и не надеялась.

Я же хотела спокойствия? Я его получила. Почему же сейчас на душе было так горько?

Часть тридцать вторая. Макс

Всю свою жизнь я следовал одному принципу — пришел, увидел, победил. И теперь, когда смотрел, как за бывшей женой закрывается дверь, вынужден был крепко стиснуть челюсти в попытке сдержаться. Чтобы не догнать ее, чтобы не вернуть.

И дело тут было не только в том, что она просила оставить ее в покое. И не только в том, насколько глубоко меня ранили ее слова. На то, чтобы держаться от Ксю подальше, у меня было сразу несколько весомых причин.

Во-первых, она, наверно, была права. Оба раза я не принес ей ничего, кроме горя и нервотрепки. Хотя, казалось бы, все, чего хотел — просто сделать эту женщину счастливой.

Но мое присутствие с ней рядом уже не первый раз заканчивалось ее истериками. И видит Бог, доводить до подобного я не хотел. И если она так остро на все реагировала — лучше было действительно отойти в сторону.