— Нет. Сегодня я был в клинике, где ты сделала эко, — он выразительно посмотрел на меня, и мне захотелось только одного — схватить хоть что-то и бросить в самодовольную физиономию Фролова.

— Ты был в клинике, и что?

Почему он вообще туда отправился? Как узнал, что мой малыш был зачат искусственно? Кажется, кое-какое медицинское учреждение было просто обязано ответить передо мной по закону!

— И мне сказали, что в протоколе твоего оплодотворения была использована моя сперма.

Надо же, какие фразы знал Макс. Кажется, и взаправду был в этой самой клинике.

Стоп. Стоп-стоп…

Я прикрыла глаза и огляделась в поисках стула. Мозг уже понял, что именно сказал мой бывший муж, но сознание отказывалось принимать этот факт как данность.

Меня оплодотворили спермой Максима Фролова? Того, кого я так безуспешно пыталась забыть все это время?

— Какого черта? — выдохнула я, все же опускаясь на стул. — У меня должен быть безликий донор. Мне обещали, что я вообще никогда и ничего о нем не узнаю!

— Случилась ошибка. Мою… вторую жену зовут так же, как и тебя. Мы тоже…

Макс закрыл глаза и вдруг, глубоко втянув кислород в легкие, рассмеялся. Я совсем не понимала, в чем он находит повод для веселья, но ждала, когда бывший муж продолжит свой рассказ.

— Вы тоже… что? — напомнила я ему, когда пауза излишне затянулась.

— Мы с ней тоже хотели завести ребенка. У нас не получалось. Тогда мы пошли на эко. Там я сдал сперму, но у нас и так ничего не вышло.

Он говорил, а меня все сильнее захлестывало горькое чувство. Я вспоминала, как хотела малыша… от того мужчины, который сейчас стоял в полуметре от меня. Как я постоянно намекала ему на это. Как жаждала когда-нибудь взять на руки сына или дочь, рожденного от Максима Фролова. А он посчитал, что для него важнее карьера, развелся со мной, а когда женился снова, прибегнул к эко, лишь бы завести ребенка от другой.

И вот теперь я ношу малыша, зачатого от спермы Макса, он говорит, что хочет участвовать в судьбе своего ребенка… но прошлое ведь не перепишешь.

— Так. Я не хочу вообще больше знать ничего, — процедила я, поднимаясь и кивая на выход.

— Что? — не понял Фролов, так и оставаясь недвижимой скалой, которая вдруг выросла посреди моей квартиры.

— Я ничего не хочу знать. Ни о том, как вы там и кого хотели со своей женой. Ни о том, что ты отец, или не отец моего ребенка. Он только мой. И точка.

Я подошла к Максу и сделала то, чего так хотела — пихнула его обеими руками в грудь, заставляя отступить на один крошечный шаг. Один! Как будто я не мужчину оттолкнула, а каменную глыбу.

— Не получится, Ксю, — покачал он головой. — Как я уже сказал, я хочу участвовать в судьбе своего ребенка.

— А я собираюсь… я собираюсь выяснить все.