Всего каких-то три часа, за которые Родислав, может быть, успеет сказать ей те самые главные слова, которых она от него за пятьдесят лет так и не дождалась. И тогда Люба умрет счастливой.

— Как узнал? — сердито переспросил Змей. — Да элементарно. Я в том дне много раз был, пока мы сериал смотрели, я давно все знал. А тут наткнулся случайно — смотрю: что-то не так, как раньше. И сразу все понял. Зачем ты это сделал? Как ты мог?

— Ну а что я такого особенного сделал? — огрызнулся Камень. — Три часа ничего не решали. Зато Люба теперь знает, что Родислав ее все-таки любит, она умерла счастливой, а это дорогого стоит.

— Да ни черта это не стоит! — взорвался Змей. — Ты что, не понимаешь, что только хуже сделал?

— Почему хуже? — растерялся Камень. — Кому хуже?

— Да Любе, кому же еще! Она ушла бы спокойно, зная, что позаботилась о Родиславе, как смогла, и теперь, избавившись наконец от постылой больной жены, он вздохнет свободно и будет спокоен и доволен. Да, ей неприятно так думать, но зато она за мужа не волнуется. А теперь что? Теперь, когда она услышала от него, что он ее любит, она не может уйти с легким сердцем, потому что знает, что он будет страдать, а не облегчение испытывать. Вот чего ты добился своими дурацкими фокусами.

Камень удрученно молчал. Об этом он как-то не подумал. Наверное, он и в самом деле плохо разбирается в людях.

— Я не хотел, чтобы так вышло, — виновато произнес он. — Прости.

— Да при чем тут я-то? Чего ты у меня прощения просишь? Ты перед Любой провинился. Теперь уж ничего не поделаешь.

— Я могу переделать, — предложил Камень. — Сделаю, как было с самого начала. Хочешь?

— Да ну тебя, — Змей с досадой махнул хвостом. — Переделает он. И что получится? Твой любимый Родислав не успеет сказать Любе, что любит ее, и будет после ее смерти мучиться этим. Час от часу не легче.

— Тогда я не понимаю, чего ты хочешь, — обиделся Камень. — В моем варианте Любе плохо, в твоем — Родиславу. Что ты предлагаешь?"

"— Я предлагаю, нет, я категорически настаиваю на том, что нельзя соваться в жизнь реальных людей и распоряжаться ими, как марионетками в кукольном театре. В их жизни, в реальности, есть свои собственные законы, по которым строится их судьба. Родислав много крови Любе попортил, и за это он должен быть наказан. Невозможность вернуть жену и сказать ей, что он ее любит, — это и есть его наказание, и он этим должен мучиться и от этого должен страдать. Это будет справедливо. Понял?

— Кажется, понял, — вздохнул Камень. — А Люба за что наказана такой страшной болезнью и ранним уходом? Она вроде никому кровь не портила.

— А себе? Ты ее саму-то скинул со счетов? Она растоптала свою бессмертную душу, она наплевала сама на себя, и вот результат.

— Ты чушь городишь, — рассердился Камень.