Он никогда не говорил мне этих слов, даже когда мы впервые были близки, даже когда решили пожениться, даже в день свадьбы. Даже когда я рожала ему детей, он мне этого не говорил. Как-то так сложилось, что не говорил. А мне так хотелось, чтобы он сказал. И вот он сказал. И я теперь не знаю, что с этим делать. Еще час назад я думала только о том, что, когда меня не станет, некому будет заботиться о нем, и все мои мысли крутились вокруг того, как сделать его жизнь более удобной, более комфортной без меня. Я знала, что жизнь без меня для Родика неудобна и сложна, и старалась по мере возможности ее облегчить. Я была уверена, что он давно уже меня не любит и не станет страдать, когда я уйду. Он испытает облегчение. А теперь что мне думать? Если он действительно меня любит, как же больно ему будет, когда я умру! И тут я уже ничего не смогу сделать. Я никак не могу ему помочь. Я ничем не могу облегчить его страдания. Мне теперь нельзя умирать, мне нужно жить как можно дольше, чтобы Родик не страдал и не мучился. Мне нельзя умирать… Завтра приедут Денис с Юлей, а три дня назад у нас был Андрюша… При чем тут Андрюша?.. Мысли путаются… Я не могу сосредоточиться… Коля, мама, папа, Бабаня… Мне не хватает воздуха, я не могу сделать вдох… Родинька… Я куда-то падаю, падаю, падаю…»

Когда через какое-то время Родислав вошел в спальню, снял халат, лег и привычно обнял жену, он даже не сразу понял, что Люба умерла.

* * *— Ты все-таки сделал это, негодяй, — с упреком произнес Змей, подползая к Камню. — Как ты посмел?

Ворон, убитый горем, не смог остаться с Камнем, ему нужно было отвлечься и развеяться, и он улетел к своей подружке белочке. Теперь Камень мог безбоязненно разговаривать со Змеем.

— Я тебя спрашиваю, мерзавец, как ты посмел? — с угрозой в голосе повторил Змей. — Кто дал тебе право?

— Я хотел как лучше, — виновато пробормотал Камень. — А как ты узнал?

Люба Романова должна была умереть вечером во время футбольного матча, как раз тогда, когда российские игроки забили первый гол. Именно так рассказал Ворон. В его повествовании Родислав, сидя возле умершей жены, держал ее за руку и сокрушался, что так и не сказал ей ни разу о своей любви. Ни разу за все годы, что они знали друг друга. Он плакал и говорил о том, что только теперь понял, как сильно любит ее, и как ему жаль, что она его не слышит.

И Камень не выдержал. Он забыл свои принципы, вернее, он не забывал о них, но решил в данном случае пренебречь жесткими правилами и подправить реальность. Ну совсем чуть-чуть. Никому от этого никакого вреда не будет. Он быстро прикинул все варианты и решил, что реальность не сильно пострадает, если Люба проживет на три часа дольше.