Он много пил, позволял себе появляться в театре в нетрезвом виде, плохо учил роль, и закончилось все весьма плачевно. На зарубежные гастроли он съездить еще успел, а вот сыграть роль Ленина ему так и не довелось. Из театра его выгнали.

Кирилл остался без работы. Первое время он продолжал пьянствовать и даже попал в вытрезвитель, потом опомнился, взял себя в руки и принялся оглядываться по сторонам в поисках работы. Он ездил на Мосфильм и на Студию имени Горького к друзьям, предлагал попробовать себя сначала на главные роли, потом уровень притязаний постепенно снизился сперва до ролей второго плана, затем до эпизодов. Он никак не мог понять, почему его не хотят снимать, ведь он так замечательно, так блестяще сыграл Робин Гуда, и у этой роли была такая восторженная пресса!

— Кирюха, ты можешь быть только Робин Гудом, — сказал ему знакомый режиссер. — У тебя такой типаж. И такая у тебя планида. Но про Робин Гуда в ближайшие двадцать лет никто больше снимать не будет.

Ему давали крошечные роли, которых зритель даже не замечал. Кирилл страдал от собственной актерской невостребованности и с тоской вспоминал те времена, когда вышел звездный фильм и Кирилл Тарнович стал знаменитым. Пусть всего лишь на короткое время, но время это был сладостным и упоительным. Роль Робин Гуда, справедливого защитника обиженных и обездоленных, не давала ему покоя, не отпускала, будоражила и память, и воображение.

«Я должен защищать того, кто меня спас, — решил Тарнович в один прекрасный момент. — Я должен знать о нем все, что можно, я должен быть начеку и всегда быть рядом, чтобы помочь»."

"Свободного времени у безработного актера было хоть отбавляй, а вот стремления к риску и азарта меньше не стало. Он полностью погрузился в жизнь семьи Романовых, он часами просиживал или прогуливался вокруг их дома, наблюдая, кто, когда и куда уходит, кто когда возвращается, кто во что одет и с каким выражением лица идет на работу и домой. Он провожал Любу и Родислава по утрам и быстро выяснил, где они работают. Он знал, в какой школе учатся Леля и Коля. Он узнал о Лизе и Дашеньке — видел, как Родислав гуляет с ними. Более того, своему знакомому оперативнику он пропел жалостливую песню о приятеле, младшая сестра которого якобы встречается с Колей Романовым, и с того момента имел о Колиных похождениях самую исчерпывающую информацию.

Кирилл предавался своему новому занятию с упоением, он менял образы, подолгу тренировался дома перед зеркалом, изобретая походку, придумывал особенности речи, интонации и акценты. Он понимал, что слишком много времени проводит в районе дома, где живут Романовы, и следует принимать особые меры, чтобы его не заметили и не запомнили. Все это было для Кирилла намного интереснее работы в театре и кино.