Сигарета вспыхивала оранжевым огоньком, табачный дым оставлял на языке подзабытый привкус местного табака. И думалось мне о том, как же прав был философ, придумавший аксиому про реку и невозможность войти в нее дважды.

Все непрерывно меняется. И вот мне уже не хватает привычной папиросной горечи на языке, и город родного мира кажется гостевой локацией. Вот взять бы сейчас меч и порубить иллюзорную свинью на заднем дворе! Отличный получился бы антистресс. Или хотя бы соломенное чучело. Выпить с кошкой, или поболтать с зеленой пандой. Но где все это взять в центре Петербурга?

Нет, Даня. Отсохли твои местные корни. Так что гаси сигарету, похожую на безалкогольное пиво, бережно пересчитай папиросы и позволь себе выкурить одну перед сном.

С этой мыслью я и отправился в постель. Или, вернее, на надувной матрас с пледом, где, широко улыбаясь своим снам, уже во всю посапывала моя богиня.

А на следующий день ровно в семь утра из парадной номер три вышел странный человек.

Одет он был в простые джинсы, вырвиглазную желтую футболку и белую кепку. Знак ГТО на груди у него…

Хотя, о чем это я. На груди у него был рюкзак-кенгуру цвета крокодила, из которого торчала большая белая панама и детские ручко-ножки, радостно подергивающиеся на каждый шаг. Из кармашка кенгурятника выглядывал край запасного подгузника — важный стратегический объект, между прочим."

"На спине странного человека имелся короб с символическим изображением пчелиной жопы и надписью «Яндекс Еда». В коробе лежали горячие бургеры из Бургер Кинга. Забавная, кстати, штука, которую я никак не мог понять: почему Макдак исчез, а Кинг остался?

Следом за странным доставщиком появилась не менее странная троица — дистрофик в очках, черном худи с капюшоном и с черной маской на лице, высокая стройная девушка в спортивном костюме с длинным чехлом за спиной и миниатюрная блондинка в криминально коротких шортах и рюкзаком за плечами.

Чуть поодаль этой странной троицы шел молодой мужчина в темных очках, с гарнитурой в ухе и в наглухо застегнутом сером костюме, под пиджаком которого время от времени подозрительно оттопыривалось что-то похожее на кобуру.

На всю эту группу поддержки я обернулся только один раз.

Да уж. Может, в нашем цирке и не было фокусников, но зато клоунов было предостаточно.

И я — самый главный из них. Так сказать, гвоздь программы, который в случае неудачи может оказаться в крышке нашего всеобщего гроба.

Я сверился с картой в телефоне, свернул на перекрестке, прошел еще немного вдоль просыпавшихся кофеен и бутиков и потопал вдоль набережной, щурясь на солнце. На третьем светофоре перешел дорогу и направился вглубь узкого переулка, где должно было случиться мое Фермопильское сражение. Надеюсь, бескровное.