Все трое были синюшными, в рваном тряпье, с настоящим мочалом вместо волос. При этом одна из них явно была молодой и чем-то напоминала Арахну. Вторая обладала большими габаритами, и из-под рванины выглядывала увесистая обвислая грудь. На ладонях виднелись грубые коричневые наросты, похожие на древесную кору, по губам неровно размазалась жирная красная субстанция.

Но самой жуткой была третья красотка. Верх ее тела казался высохшим, на дряблых руках неравномерно отвисала кожа. Зато нижняя половина явно имела размер плюс сайз, отчего все тело напоминало грушу. Складка живота бесстыдно вываливалась в дыру на ветхой одежде, задравшийся подол обнажал толстые коленки и отечные голени с крошечными ступнями. Вместо глаз по старческому лицу тянулись уродливые складки кожи, как после большого ожога. Над лбом образовалась заметная залысина, а сквозь редкие седые волосы просвечивал угловатый череп.

— Стой, прекрати! — прохрипел я, хватаясь за грудь.

Но щупальца Азатота жили собственной жизнью. Они метались по пещере в поисках добычи, вытягиваясь метра на три в стороны. От каменного водопада, спускавшегося бахромой до самого пола, на пол с хрустом полетели обломки.

— Ближе! Подойди ближе!!! — на всю пещеру прозвучал угрожающий голос Азатота. — Они уносят в себе меня!

— Да подожди ты!..

— Не надо ждать, надо догнать!

— Ага, ты есть и ты хочешь есть, это я все знаю! Но я не хочу их есть, понятно?!

К нам подскочил перепуганный Оракул.

— Успокойся, брат!.. Успокойся, перестань!..

Но в этот раз его присутствие никак не сработало.

— Надзиратель… — просипел мой монстр. — Болтун. Хранитель замочных скважин. Тот, кто подслушивает подслушивающих и подсматривает за подсматривающими. Уйди. С дороги!

Одно из щупалец, собравшись пружиной, как змея перед прыжком, вдруг ударила Оракула в грудь, опрокинув на спину.

— Больно же! — всхлипнул тот.

— И что? Ждешь, что я тебя пожалею? У Сотота боли, у Азатота боли, а у Оракула заживи?

— Ну не настолько, конечно, — пробормотал Оракул.

— Да ни на сколько! — оборвал его Азатот. — Ты слышишь? Ни на сколько не пожалею! За твой язык, провалившийся в задницу! Ну давай, смертный, догони эти мешки с вкусняшкой и давай сожрем ее вместе!..

Он так рванулся из меня, что я с размаху брякнулся на колени. И однозначно отбил бы их или переломал к чертовой матери, если бы Азатот предусмотрительно не подсунул на место падения упругое щупальце.

— Ноги береги, бестолочь. Ноги! — просипел он. — Иначе на чем за вкусняшкой бежать будем, если ты свои оглобли сломаешь?

— Да лучше оглобли сломать, чем дать тебе этих теток схомячить и сдохнуть потом в этой пещере вместе с тобой! — проорал я в ответ, усаживаясь на задницу и на всякий случай покрепче упираясь ногами в ближайший нарост.