Спев русскую народную, половину слов которой они не знали, Танк и Степаныч перешли на современный репертуар. Горланили «Атас» так, что через двадцать минут дверь купе резко открылась, и на пороге появился мужик в семейниках.

— Слышь, хлебало завалите…

Он осекся, как и проводник, едва увидев Танка в полный рост.

— Извините…

Мужик в семейниках хотел по-быстрому увильнуть. Но Танк-то уже поднялся на ноги — зря, что ли? Он положил мужику, который уже тысячу раз пожалел о своем необдуманном визите, руку на плечо.

— А давай с нами, брат! Степаныч, наливай!

Отказа не подразумевалось — Танк силой усадил перепуганного мужичка на сиденье, вручил ему мой стакан со словами «штрафную бахни, земляк». Разговорились. Ну, хоть петь перестали, и то радует. Мне, наконец, удалось заснуть. Не знаю, сколько они еще бухали, сквозь сон слышал, как в купе с визгом залетала жена мужичка, чтобы мужа отжать обратно. Ну а потом наступила заветная тишина. Ехать, правда, оставалось всего ничего, я понимал, что придется ставить крест на планах выспаться перед утренней тренировкой. Ну, если она случится.

* * *Проснулся я от того, что в двери нашего купе постучали.

— Прибываем, — приоткрыл дверцу проводник.

Я широко зевнул. Времени было — начало пятого утра. Ехать в Горячий Ключ было е так и долго, чуть меньше семи часов из Ростова. Вот мы и добрались почти. Неудобно жутко, что посреди ночи дорога, но тут уж как есть. Степаныч объяснил выбор поезда тем, что хотел прямо с утра провести тренировку. Но предположу, что теперь планы у тренера изменились.

«По чуть-чуть» в итоге обернулось тем, что Танк со Степанычем приговорили две бутылки настойки вместо одной и вырубились. Спали мужики как придется — тренер сложил руки на столе и опустил на них лицо. Танк полубоком-полураком спал на полке, свесив ноги на пол. Мужичка в семейках действительно не было, жена-таки забрала, значит.

— Подъем! — я громко в ладоши хлопнул.

Думал разбудить, а не вышло нифига. Пришлось расталкивать.

— Владимир Степаныч, мы подъезжаем! — я потряс за плечи тренера."

"— Ща, Боец, пару минут… — Степаныч начал отмахиваться от меня рукой.

— Танк, подъем! — я тряхнул пацана, надеясь, что с ним попроще получится.

— Э… дай поспать, — богатырь только отмахнулся.

Понятно. Я вышел из купе, прогулялся до туалета, взяв с собой пару стаканов, тех самых, из которых Танк и Степаныч пили. Дверь туалета была открыта и при движении поезда все время хлопала, заодно выдавая наружу вонючий запах застарелой мочи. У меня аж к горлу тошнотворный ком подкатил. Кое-как, удерживая ногой дверь, я прошмыгнул внутрь, поставил стаканы на раковину. Запираться не решился, ручка была настолько грязной, что мутило от одного только ее вида.