Джон завладел ее губами, и Джорджина открылась под соблазнительным давлением его чувственных поцелуев.

Она плыла в теплом море наслаждения, и наслаждение это было ни с чем не сравнимым, особенным…

Когда Джон оторвался от ее губ, Джорджина протестующе застонала. Он взял ее руку, поцеловал ладонь и осыпал поцелуями запястье. Когда Джорджина вздрогнула от удовольствия, он положил ладонь на ее грудь и нащупал сквозь шелк рубашки сосок.

Джон чувствовал, что больше не в силах сдерживать страстное желание. Он гладил ее ноги, ласкал бедра. Когда он коснулся ее сокровенного места, Джорджина ахнула, но это было так приятно, что она выгнулась навстречу его рукам, и все чувства ее подхватил какой-то вихрь.

Когда палец Джона скользнул в нее, Джорджина вскрикнула. Протест поднялся к ее губам и растаял вздохом наслаждения.

Ножны у нее были лихорадочно-жаркие и тесные. Ее реакция, сопровождаемая блаженными вздохами, сказала ему, что эти ощущения совершенно новы для нее, и он понял, что Джорджина невинна, хотя это казалось абсолютно невероятным. От этой мысли Джона охватило пламя. Он будет первым, и это показалось ему бесценным даром, о котором он и не мечтал.

Он снял с Джорджины рубашку, обхватил ее за талию и привлек к своему крепкому телу. Ее темные шелковистые волосы упали каскадом ему на грудь.

Когда сильные руки Джона притянули ее к себе, Джорджина почувствовала слабость, ощутив его грубую силу. Его крепкие мускулистые ноги казались сделанными из гранита рядом с ее мягкими бедрами, и его твердое как мрамор естество пульсировало рядом с ее горячим лоном. Ее грудь прижималась к его широкой груди, и жесткие волосы щекотали соски.

Когда Джон еще теснее прижал ее к себе, ей захотелось закричать от волнения.

— Тебе кажется, что ты готова, малышка, но первый раз обычно бывает больно, — предупредил он.

— Мне все равно!

Джон взял ее руку.

— Потрогай меня. Узнай, какой он. Я не хочу пугать тебя.

Он ощутил, как ее пальцы обхватили его естество. Он чуть не вылез из собственной кожи при этом, и все его тело задрожало от необыкновенного ощущения, вызванного ее прикосновением.

На мгновение она испугалась величины его естества, но она сама была в возбуждении, она тряслась от вожделения, и ощущения сказали ей, что этот голод можно утолить, только если Джон наполнит ее собой.

Когда он вошел в нее, Джорджина вскрикнула от боли, но потом тела их слились, она ощутила наполненность и задрожала от восхитительной тяжести его сильного тела.

— Обними меня ногами, Джорджи."

"Джон начал двигаться, поначалу медленно, потом все быстрее. Хотя то было сладкое мучение, он изо всех сил сдерживал себя до тех пор, пока не ощутил содроганий Джорджины. Ее первый оргазм был долгим и бурным.