— Страшно?

— Я ужаснулся, что ты уснешь прежде, чем я овладею тобой.

Джон взял у нее книгу и бросил на стол. Быстро раздевшись, он погасил лампу. Комната погрузилась в густую тень, которую смягчало только мерцание углей в камине.

Джорджина была в восторге от того, что Джон не мог усидеть без нее.

Джон коснулся губами ее виска.

— Сегодня не будет так больно. Я постараюсь быть осторожным.

Джорджина радовалась, ощущая его крепкое, сильное тело. Она не могла вынести никакой преграды между ними, и нетерпеливыми руками помогла ему снять ночную рубашку. Он провел языком по ее груди, и от этого прикосновения ее желание усилилось, а когда он принялся лизать и покусывать ее соски, она закричала — настолько мучительным было это ощущение.

— Какой озорной у тебя рот, — прошептала она еле слышно.

— А тебе нравится озорство, Джорджи?

— «Нравится» — это слишком слабо сказано, чтобы описать то, что я чувствую.

Джон улыбнулся в темноте, надеясь, что она не устоит перед чувственной прелюдией, которую ему так хотелось разыграть. Он поцеловал ее живот, обвел языком вокруг пупка, и когда Джорджина впилась ногтями в его плечи и застонала, он понял, что она приходит в сильное возбуждение.

Тогда он провел кончиком языка по ее горячему лону. Джорджина была шокирована, но в то же время пришла в восторг. Это наслаждение казалось ей запретным, но ведь если это наслаждение, оно не может быть запретным. Удары его языка пробудили в ней темные ощущения — никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Движения губ и языка Джона действовали на нее магическим образом и пробуждали в ней плотский голод, и она корчилась и выгибалась. Она почувствовала, как в ней вспыхнуло пламя, и кончила долгими жаркими содроганиями. "

"На другое утро после завтрака Джорджина отправилась с Джоном и главным управляющим, которые решили побывать на всех фермах кембриджского поместья. Одетая в платье, подходящее для жизни в деревне, она беседовала с женами фермеров и их розовощекими детьми. Она видела собственными глазами, что они благоденствуют, и радовалась этому. По сравнению с бедными жителями Горной Шотландии, обитающими на огромных земельных владениях Гордонов, люди Джона просто процветали.

Позже, во время второго завтрака, Джон обсуждал с ней свои планы, как увеличить поголовье скота на более крупных фермах.

— Как приятно, когда дети смеются. Ваши люди кажутся совершенно счастливыми и довольными, Джон.

— Это не мои люди, это наши люди, — возразил он.

— «Всем моим земным имуществом я тебя наделяю», — весело сказала она.

— Я намерен выполнить мои свадебные обеты.

Она бросила на него веселый взгляд. «Особенно ту часть — о том, чтобы почитать меня своим телом».

— Я велел оседлать пару лошадей.