— Плохого старикашку, который велел нам идти домой, а Джорджи велела ему идти к черту.

— Неужели? — Шарлотта с довольным видом скривила губы. — А что случилось с роковым шармом леди Джорджины, перед которым мужчины не могут устоять?

— Этот мужчина оказался совершенно неподвластным моему шарму, — сказала Джорджина. — Он меня назвал малышкой! Мне хотелось пнуть его изо всей силы.

Шарлотта рассмеялась.

— И что же тебя остановило?

— Я испугалась, — грустно ответила Джорджина. «Этот человек был явно опасен! Этот мрачный властный грубиян вполне мог меня ударить».

Вскоре после полудня Джорджина пошла туда, где ее зять поставил постоянные крикетные воротца, чтобы можно было тренироваться.

На ней было платье из синего батиста, а темные локоны она зачесала назад и повязала лентой. Она дружески улыбнулась зятю, который послал мяч своему другу Джорджу Финчу.

— Чарлз, ты не увлекаешься крикетом, ты им просто одержим, — пошутила Джорджина.

— Меа culpa,[3] — усмехнулся он. — У нас с Уинчилси будет матч в субботу. — Поскольку Леннокс был членом парламента от Суссекса, он играл за суссекскую команду.

Граф пропустил мяч, потому что его внимание было сосредоточено на Джорджине. Юный Чарлз Леннокс побежал за мячом и отдал его отцу.

Уинчилси спросил:

— Не хотите ли поехать посмотреть матч?

— Мне бы хотелось этого больше всего на свете, Джордж.

— Ну и чудно. А как насчет урока, который я вам обещал? Идите сюда, и я покажу вам, как держать биту.

Джорджина прекрасно знала, как держать крикетную биту, но ей не хотелось портить удовольствие графу. Она подмигнула Ленноксу, который стоял на холме, и подошла к Уинчилси.

Он подал биту Джорджине и обнял ее.

— Понимаете, тут есть некоторая хитрость. Самое главное — все время смотреть на мяч.

— Я чувствую себя польщенной, Джордж, что вы захотели поделиться со мной своими секретами.

Она пустила в ход лесть, чтобы очаровать его."

"Леннокс смотрел на то, что происходит между его другом и юной свояченицей, и думал, что, возможно, вчера ошибся. Возможно, Джорджина уже созрела и этот плод можно сорвать.

* * *

Элизабет Расселл ушла к себе, как всегда, рано, и Джон обедал с мальчиками. После обеда двое старших спокойно играли в шахматы. Джон почитал перед сном младшему, а потом у себя в спальне занялся документами, касающимися нужд его избирателей.

Дед внушил ему, что богатство и привилегии — это огромная ответственность, ведь многим повезло в этой жизни меньше. Джон с удовольствием представлял в парламенте жителей Тавистока и без устали работал в палате общин, чтобы улучшить жизнь своих избирателей — рабочих. Если правительство отклонит его предложения, он заплатит за нововведения из своего кармана.

Это всегда было яблоком раздора между ним и Элизабет.