"

"Герцогиня Гордон поставила себе целью информировать всех в своем светском кругу, что Френсис Расселл и леди Джорджина были помолвлены и собирались обвенчаться, когда внезапная смерть унесла его.

Самые близкие друзья покойного герцога Бедфорда отрицали, что он был помолвлен. Сэр Роберт Адер опровергал эти рассказы, а когда Лодердейл сказал, что Джейн все это выдумала, они крепко поссорились. Вскоре Джейн не рассорилась только с теми, кто верил в то, что Джорджина и Френсис были помолвлены.

Главная соперница Джейн, герцогиня Девоншир, уверяла всех своих друзей, что ее дражайший Мушка никогда не выбрал бы на роль хозяйки Уоберна никого из семейства Гордон.

Лондонское общество разделилось надвое. Одни пылко верили в версию тайной помолвки, в то время как другие опровергали ее. К концу марта Джорджина стала притчей во языцех всего Лондона.

Джейн страшно возмутил Джон Расселл, не выступивший с подтверждением того, что ее дочь помолвлена с его братом, и герцогиня Гордон написала ему письмо, полное упреков.

* * *

— Когда я вернусь в Лондон, мне придется нанять секретаря.

Джон Расселл сидел в библиотеке Уоберна, разбирая почту, которую положил ему на письменный стол мистер Берк.

— Поток соболезнований все еще не иссяк.

И он добавил сегодняшние письма к другим, которые были сложены в ящик.

Когда Джон взял в руки письмо с гербом Гордонов, сердце у него екнуло.

Джорджина.

Он разорвал конверт и ощутил легкое разочарование, увидев подпись.

«Ваша светлость!

С тяжелым сердцем должна просить вашей жалости и защиты ради моей дочери. Храня молчание по поводу помолвки вашего брата Френсиса с леди Джорджиной, вы позволяете свету чернить ее.

Вы должны быть уверены, как уверена я, что намерения герцога Бедфорда касательно моей дочери были чисты и благородны. Ваше молчание, которое расценивается светом как отрицание, усиливает глубокую грусть той, что уже обречена терпеть вечное несчастье.

Джейн, герцогиня Гордон».

— Ад и преисподняя!

Джон смял письмо в кулаке. «Я думал о Джорджине каждый день со времени смерти Френсисами еще каждый день в течение многих месяцев до того, если говорить честно». Его терзала мысль о ее смехе, который должен был смолкнуть под бременем горя.

Джон прекрасно знал о спорах по поводу матримониальных планов брата и считал, что друзья Френсиса и герцогини Гордон проявляют крайне дурной вкус, заведя публичные споры об этом так быстро после смерти герцога.

Но он хранил молчание не только по этой причине. Мысль о том, что Джорджина была помолвлена с Френсисом, ужасает. Хотя Джон и любил брата, он не был слеп и видел его пороки.

Джон упорно цеплялся за предсмертные слова брата о Джорджине: «Жаль, что я не просил ее стать моей женой».