— Раз я в трауре, мне нельзя показываться в обществе, а ты некоторое время не будешь устраивать приемы здесь, на Пэлл-Мэлл.

— Я уже думала об этом. Но от меня ждут приемов в моем доме как от хозяйки главного салона тори. Поскольку в трауре у нас именно ты, я считаю, что будет приличней, если ты будешь горевать в уединении, в доме кого-то из сестер.

— Нужно было оставить меня в Суффолке у Луизы, а не тащить обратно в Лондон!

— Я не обижаюсь на твой резкий тон. У тебя сейчас горе. Быть может, Кимболтон…

— Кимболтон исключается целиком и полностью.

Я даже не разговариваю со Сьюзен и с этим отвратительным герцогом Манчестером!

— Тогда я пошлю записку Шарлотте в Файф-Хаус.

Сразу же после ленча на Пэлл-Мэлл приехала Шарлотта. Умоляющий взгляд Джорджины говорил о том, как она несчастна.

— У меня есть предложение. Поскольку родители Чарлза подарили нам свой красивый дом в Ричмонде на Темзе, когда у меня родился ребенок, мы вдвоем можем уехать туда на месяц. Нам обеим пойдут на пользу покой и тишина, Джорджи.

— Это прекрасное разрешение нашей проблемы, — заявила Джейн.

 — Когда-нибудь все поместья герцога и герцогини Ричмонд будут твоими, Шарлотта. Ты должна поблагодарить меня за то, что я выдала тебя в такую богатую и престижную семью.

— Да, мама. Мы все должны быть тебе благодарны, — сухо ответила Шарлотта. — Ступай, Джорджи, собирай вещи.

Как только сестра вышла из комнаты, Шарлотта сунула в руки матери пачку отпечатанных листов.

— Ты это видела? Продаются на каждом углу! Твои махинации со сватовством превратили мою бедную сестру в объект насмешек.

Джейн в ужасе уставилась на карикатуры.

В заголовке было написано: «Погоня за быком Бедфордом». На ней была изображена толстая краснолицая герцогиня, одетая в платье из черно-белой шотландки, которая гонится за быком. За ней бежит ее красавица дочь с криками: «Бегите, маменька, бегите. Ах, до чего мне хочется взять на поводок это приятное, славное создание».

— Да как они смеют публиковать такие злобные карикатуры? Такая оскорбительная ложь специально предназначена для того, чтобы обесславить меня и навредить мне в глазах светского общества!

— Меня заботит репутация Джорджины.

— Это Бедфорд гонялся за ней — именно так я и скажу всякому.

— Не стоит подливать масла в огонь, матушка. Самый быстрый способ заставить все это исчезнуть — это отнестись ко всему молча. Не нужно вообще ничего говорить! Я не хочу, чтобы Джорджи видела эту карикатуру, и еще не хочу, чтобы она слышала все сплетни о ней и Бедфорде. Эти россказни сейчас расцветут пышным цветом. Мы должны защитить ее от этого. Вот почему я увожу ее из Лондона.