Джон был поражен до отвращения, обнаружив дневник в ящике письменного стола, в котором описывались в ярких подробностях половые излишества Френсиса. Он был потрясен, увидев, что последняя запись была сделана на странице, озаглавленной «Джорджина». Проклиная брата, он вырвал эту страницу из дневника и сжег в камине."

"Поскольку теперь Уоберн стал домом Джона, где будут жить его сыновья, когда они не в школе, нужно было уладить проблему с Молли Хилл. Он с удивлением узнал, что Френсис получил свое смертельное повреждение в постели миссис Хилл, и в ответ на сделанное со вздохом заверение, что она сохранит это дело в тайне, купил ей маленький домик в Лондоне.

Следующей в списке была Марианна Палмер. Джон был потрясен, выяснив, что его брат не оставил никакого обеспечения своим незаконным сыну и дочери от этой леди, и немедленно велел поверенному назначить детям щедрый годовой доход, который будет им выплачиваться до момента их совершеннолетия, а также отдельный годовой доход, который будет выплачиваться самой Марианне.

Женщин, притязавших на то, что они были последними любовницами герцога Бедфорда, и обращавшихся за деньгами к Джону, был легион.

Хотя несколько случаев вызвали у него сомнения, он не обманывал себя. Френсис вел распутную жизнь. Он расплатился с женщинами без возражений, но дал ясно понять, что больше никаких выплат не будет.

Почти каждый день Джон до крайности уставал, но работа помогала справиться с горем и не давала чувству вины взять верх. Он часто лежал часами без сна, хотя и уставал как собака.

«Не хочу быть герцогом Бедфордом. Этот титул не позволит мне остаться членом палаты общин и представлять там население Тавистока.

Стать избранным членом парламента — это достойное дело, дающее мне глубокое удовлетворение. Не хочу заседать в этой дурацкой палате лордов. Палата лордов — это скопище бездельников, привилегированных аристократов!

Почему же я не смог настоять на том, чтобы Френсису сделали операцию безотлагательно?» Внезапно ему пришло в голову, что он обижен на брата за то, что тот умер и сделал его герцогом Бедфордом. Это внезапное озарение еще больше усилило его чувство вины.

«Я не горевал искренне о своей жене, и вот судьба покарала меня, лишив жизни моего брата».

Джон корил себя за то, что мыслит в таких суеверных, напыщенных категориях, однако понимал, что эти мрачные мысли рождены угрызениями совести из-за Элизабет и чувством вины перед Френсисом.

Он подумал о Джорджине и о том, в каком она горе. «Я хотел заполучить ее для себя. Ее любовь к нему вызывала у меня неистовую ревность». Это признание наполнило его стыдом.

Глава 23

— Двух черных платьев более чем достаточно, мама, — упрямилась Джорджина.