– Квинси, мне будет вас не хватать.

Слуга сохранял сдержанность, но глаза его подозрительно ярко заблестели.

– Миледи, когда будете в Лондоне, помните, что я всегда к вашим услугам, только позовите.

– Я рада, что именно вы будете заботиться о мистере Уинтерборне: ему это необходимо.

– Да, вы правы: помощь ему нужна, – с чувством сказал Квинси.

Хелен подумала, что Квинси потребуется время освоиться с привычками, предпочтениями и причудами его нового нанимателя. К счастью, у него была большая практика: десятилетиями он справлялся со взрывным темпераментом Рейвенелов – и Уинтерборн точно не хуже.

За последние два дня к Уинтерборну приезжали из Лондона несколько его сотрудников: менеджеры магазина, бухгалтер и пресс-секретарь. Несколько часов они провели в семейной гостиной, где отчитывались перед боссом и получали инструкции. Хоть доктор Уикс и предупреждал, что чрезмерная нагрузка может замедлить выздоровление, Уинтерборн, казалось, напротив, черпал энергию из таких собеседований.

– Магазин для него больше чем бизнес, – сказал Уэстон Хелен, пока Уинтерборн наверху проводил очередное свидание с менеджерами.

– Но зачем ему это? – спросила Хелен, искренне недоумевая. – Обычно мужчина хочет иметь доход, чтобы заниматься чем-то более важным: проводить время с семьей и друзьями, развивать свои таланты, духовный мир…

– У Риза нет духовного мира, – сухо ответил Уэстон. – Он страшно возмутится, если кто-то предположит, что есть.

Когда подчиненные наконец-то уехали, остаток дня Уинтерборн провел в своей спальне, упрямо пытаясь маневрировать на костылях без посторонней помощи, хотя врач не велел нагружать поврежденную ногу, а утром спустился в гостиную.

Дверь была приоткрыта, и Хелен, заглянув в комнату, увидела, что Уинтерборн один и сидит в кресле возле столика орехового дерева с мраморной столешницей и неловко пытается собрать с пола бумаги, которые нечаянно смахнул со стола, и при этом не свалиться. Беспокойство, вероятно, пересилило застенчивость, и, не раздумывая, она вошла в комнату.

– Добрый день, мистер Уинтерборн.

Она опустилась на колени и принялась собирать рассыпавшиеся бумаги, но Риз раздраженно бросил:

– Не утруждайтесь, я сейчас вызову лакея.

– Мне совсем не трудно."

"Она подняла на него взгляд, и сердце ее пропустило удар, потом еще один. На нее смотрели самые темные глаза, какие ей только доводилось видеть: темно-карие, почти черные, опушенные густыми ресницами, глубоко посаженные, – на смуглом, почти коричневом лице. Его экзотическая красота волновала. Казалось, перед ней сидит сам Люцифер. До этого момента она не сознавала, что он высок и крепок, даже гипс на ноге ничуть не делал его слабее.