Он тихо засмеялся и уточнил:

– Так все-таки нет или да?

– Да. Да.

Не очень-то приятно обнаружить, что твоя моральная стойкость не тверже мокрой картонки.

– Покажи мне где, – прошептал он.

Задыхаясь от мучительного возбуждения, она заставила себя опустить руку вниз и коснуться пальцем крошечного бугорка. Он медленно, нежно накрыл его губами и поласкал языком. Ее руки безвольно упали, потом судорожно схватились за бархатные подушки, пальцы впились в обивку. Его язык обвел пульсирующий бугорок раз, другой… Трепеща и почти теряя сознание, она протяжно застонала.

– Скажи, что хочешь меня, – щекоча ее дыханием, потребовал Девон.

– Хочу… тебя! – прохрипела Кэтлин.

Его язык ускорил движение, дразня и доведя до исступления.

– А теперь скажи, что ты моя.

Кэтлин была так охвачена желанием, что сказала бы почти что угодно, но, услышав перемену в его тоне: в нем появились собственнические нотки, – поняла, что он больше не играет. Не дождавшись от нее ответа, он ввел в ее лоно палец, потом еще один и медленно провел ими вдоль чувствительных лепестков плоти. Ощущения оказались ошеломляющими. Кэтлин чувствовала, как пульсируют ее внутренние мышцы, словно жаждут ощутить его пальцы еще глубже.

Он тем временем нащупал ее бугорок и так надавил на него, что ее колени сами собой подогнулись и она рухнула на подушки.

Ощущение было таким острым, что она едва не потеряла сознание.

– Скажи это! – опять потребовал Девон.

– Я… твоя… – задыхаясь, вымолвила Кэтлин. Ее бедра выгнулись ему навстречу, умоляя коснуться этого местечка, и когда он сделал это, резко дернулась и хрипло простонала: – О да, здесь, здесь…

Она почувствовала прикосновение его раскрытых губ, которые посасывали, дразнили.

Он подсунул свободную руку ей под ягодицы и стал направлять ее, качая бедра навстречу своему рту. Каждый раз, когда ее бедра опускались, его язык скользил вверх, касаясь кончиком крошечной жемчужинки, снова и снова. Кэтлин словно со стороны слышала свои вздохи, похожие на всхлипы, со стоном что-то бормотала, но больше ничего не контролировала: у нее не осталось ни мыслей, ни воли, только желание, все нараставшее и нараставшее, пока не разрешилось мощными спазмами. Издав грудной крик, она дернулась в его руках, невольно сжав плечи бедрами.

Когда последние долгие, неконтролируемые волны дрожи угасли, Кэтлин упала на бархатную подушку сиденья, словно отброшенная кем-то тряпичная кукла. Девон по-прежнему ласкал ее там, внизу, постепенно превращая наслаждение в расслабленность. У нее хватило сил лишь на то, чтобы протянуть руку к его голове и погладить по волосам.

«Пожалуй, ради этого не жалко и в ад», – подумала Кэтлин, и только услышав его хихиканье, поняла, что пробормотала эти слова вслух.