Хорошо, мать вашу!

***

— Ну чего, нравится? Мне всегда нравилось, когда в кино новоиспеченная мамка кормит ребенка грудью, а папка умиляется. Ты умиляешься, Бессонов?

— Ты ее еще не кормишь, — усмехаюсь я, садясь рядом.

— Если честно, я не знаю как, я попробовала, а она не берет грудь. На видео это выглядело проще. Зато она спокойная и почти не плачет. И красивая. Красивая же?

— Очень красивая. Есть в кого.

— Это ты о себе или обо мне?

— О нас, глупенькая. Как мы ее назовем? — неожиданно произношу я, впервые осознавая, что мы говорили обо всем на свете, кроме имени для нашей дочери.

— Стешка. Миленько так. Как тебе?

— Если я когда-нибудь решусь на собаку, то да, согласен на Стешку.

— Дурачок, Стешка-это Стефания. Ну красиво же.

— Стешка Бессонова. А давай не мелочиться и назовем ее сразу Тузик.

— Во-первых, мне нельзя смеяться, поэтому прекращай. Во-вторых, Тузик-это мужское имя, в-третьих, даже если предположить, что оно женское, как будет полное имя? Давай жги, Игорь.

— Тузиния Бессонова.

— Тогда уж Тузикиния Бессонова. А что, ничего так звучит, может действительно будем оригинальными?

— Однозначно нет. Может София?

— София Игоревна…, - смакует на губах Олеся и улыбается. — Мне нравится. Берем!

Тянусь к Олесиным губам, оставляю на них легкий поцелуй и тут же отстраняюсь, уверенно прошептав:

— Берем.

Конец"