Не знаю сколько так просидел, казалось вечность, а потом вдруг само собой вырвалось «прости».

— Прости меня, Мариша. Прости… Я миллионы раз прокручивал в своей голове наш последний разговор и, если бы…если бы я знал, что так получится, я бы все изменил…все. Но уже не могу. Не получится… Я тебя любил, очень любил… И никогда в жизни даже не мог подумать, что полюблю кого-то еще. Я знаю, что тебе больно это слушать, но так есть, я уже не смогу изменить этого факта, как и то, что произошло с тобой. Я боролся с этим. Правда боролся, но не получилось. А теперь не хочу бороться. Я не знаю, что бы ты делала на моем месте, может ты бы оказалась сильнее, но я не смог. Прости меня, пожалуйста. Прости…. И за девочек прости. Может, если бы я ждал их так сильно, как ты, тогда бы они выкарабкались. И сейчас бы сидели тут со мной, и стишки тебе рассказывали. Черт… Прости, — целую прохладную руку жены, а у самого по телу проходит очередная волна противного удушливого жара. — Я сегодня ночью улечу, очень далеко. Но это не то, о чем можно подумать. Я вернусь. Через одиннадцать дней я обязательно вернусь. У нас все будет по-старому. Книги, разговоры и прочее. Я тебя никогда не брошу. И медсестры, пока я не буду приходить, будут самые хорошие, сварливых не будет. Просто я не могу не поехать. Когда-то я пообещал тебе, что у нас все будет хорошо и видишь…не исполнил. А ей как-то пообещал, что полетим в этом году на море…бред, конечно, но я хочу это исполнить. И терять больше ничего не хочу. Хочу, чтобы ты меня поняла и простила. Ладно, Мариша, давай на сегодня закончим. Я вернусь. Не бойся, — в очередной раз целую руку жены, и отгоняя от себя непрошенные слезы, встаю со стула.

Оборачиваюсь у двери, и прошептав очередной раз «прости», все же нажимаю на ручку и выхожу из палаты.

Странное дело, вместо ожидаемого самобичевания за сказанные слова, мне почему-то становится лучше. Вместо окутывающего тело жара, я ощущаю непривычную для себя легкость.

***

Домой зашел с каким-то предвкушением. Правда боялся, что Олеся соскочит в последний момент, и как только придет время отправляться в аэропорт, встанет в позу. И вот тут моего запала вряд ли хватит на какие-то уговоры. Наклоняюсь к Боне, как всегда вышедшей первой меня встречать, и поднимаю ее на руки.

— Потерпишь одиннадцать дней с Леной. Тем более встретишь там свое рыжее чадо. Не бойся, за хвост никто тебя дергать не будет. Там, к счастью, дети не отмороженные. Ну если что-кусай их."

"— Что у тебя с телефоном? — поднимаю взгляд на Олесю, стоящую на пороге гостиной с телефоном в руках. И все бы ничего, но с лицом беда. Да… ну вот тебе и предвкушение.

— Что-то случилось? — опускаю Боню на пол и подхожу ближе к Лесе. — Все, встаешь в позу и на море мы не летим, да? А я думал взбрыкнешь перед самым вылетом.