Хорошо, что в тот момент ее окликнул Хиберт.

— Мадхен!

— Да, — едва слышно ответила она.

— Мадхен Мара! Идите ужинать.

Он уже подошел к калитке и странно топтался. Потом все же сказал:

— Там… кхммм… Вам передали. Пойдемте, мадхен.

— Кто передал, что?

— Королевский стражник, он к воротам подъезжал.

Тут Мара сообразила, что слышала какой-то шум, но была так занята…

— Пойдем, — сказала она, пытаясь улыбнуться.

Оказалось, что стражник передал корзину с едой. Там было несколько хлебов, головка твердого сыра, мясо и еще яблоки. Мара не знала, как к этому отнестись.

Первым побуждением было отказаться, но Хиберт хлопотал, раскладывая все на столе. У нее не хватило духу испортить ему настроение.

В конце концов, после ужина ей стало казаться, что все не так страшно.

Завтра она обязательно что-нибудь придумает.

* * *В Даршантце Родхар был еще до ужина. И сразу, как только прискакал, приступил к делу. Допрошены были все, кто имел хоть малейшее касательство к Меркелю Хантцу, с кем виделся, кого посещал, кто его посещал. Хозяин гостиницы, где тот останавливался с племянницей, торговец платьями, слуги и служанки, хозяин постоялого двора, где Мара останавливалась на обратном пути.

Он проработал там допоздна и выехал в четыре, чтобы быть в Хантце не позднее десяти утра.

глава 26

Внезапный отъезд короля не мог остаться незамеченным. И то, что снова объявлен перерыв на отборе, не могло радовать девушек. Особенно, леди Истелинду. Знаменитой красавице вообще многое казалось странным уже некоторое время. А уж невнимание его величества к ее прекрасной персоне… удивляло.

С того самого дня, когда король демонстративно встал и ушел, после того, как она пела специально для него, ей было, над чем призадуматься.

Возможно, его шокировала ее смелость? Да, но она иногда позволяла себе куда большую смелость, и это поощрялось и приветствовалось.

Ей пришло в голову, может быть, королю не понравилось то, что песня простонародная. Может быть… Эта мысль расстраивала первую красавицу Хигсланда и заставляла ее хмурить прекрасные брови.

Принцесса Амелия держалась нейтрально, как будто ее это не волнует, но и она иногда хмурилась. Отношения между двумя фаворитками отбора не то, чтобы натянулись, но стали прохладнее точно.

Остальные девушки, группировавшиеся вокруг них, тоже как-то затаились. Все стало зыбко и неопределенно.

Это не нравилось леди Истелинде.

Как только матрес Пасквел вывела их в сал заниматься ваянием и живописью, Истелинда улучила момент, отвела смотрительницу в сторону и задала вопрос:

— А вы не знаете матрес Гермиона, чем вызван этот перерыв?

— Ну отчего же, — кивнула почтенная дама.

В отличие от матрес Елены Фоурм она охотно шла с девушками на контакт.