— Кто это шляется по темноте?

Старый слуга Хиберт, Мара его знала, сколько себя помнила. Странно, неужели в замке не нашлось никого помоложе? А тот продолжал шаркать и ругаться вполголоса:

— Как будто нельзя дождаться утра… Вот я собак спущу сейчас…

— Хиберт! Это я! — крикнула Мара."

"— Чего? — проворчал тот, открывая маленькое окошечко.

И тут же оторопел.

— Мадхен Мара! Вы, что ли?? Так вы же в столице, у короля на отборе?

— Я, — она устало улыбнулась. — Как видишь, вернулась.

Он кинулся открывать, бормоча про себя:

— Ох-хо-хо… Это что же делается…

Наконец Мара оказалась внутри, и только сейчас поняла, что же ей все время казалось неправильным. Темно. Тихо. Пусто. Странное подозрение закралось.

— Хиберт, — спросила она, оглядываясь. — А где все?

— Так ведь нет никого, мадхен Мара. Дядя ваш, как из столицы вернулся, так рассчитал всех. Сказал, замок пойдет на продажу. Я вот, один здесь. Оставлен сторожить, пока не объявится новый хозяин. А как объявится, так и мне придется искать себе угол. Ох-хо-хо… Новому-то хозяину зачем старик надобен?

Огляделся и вздохнул:

— Эх, мадхен Мара… Что теперь будет?

Мара слушала и не могла поверить своим ушам. А в душе поднималась злость на мерзавца Меркеля. Рановато он медведя разделывать стал! Медведь еще в лесу бегает.

От злости прибавилось сил. Она обернулась с старому Хиберту и сказала:

— Отцовский замок он не продаст. Я вернулась, и все будет по-старому.

— Да, мадхен, — без особой уверенности повторил Хиберт.

Попытался было подхватить ее кофр, но она не дала.

— Оставь, я сама. Расскажи лучше, мой опекун сильно разорил замок?

И пока шла сначала до привратницкой, а потом до своей комнаты, узнала, что Маркель вывез все столовое серебро, посуду, мебель, гобелены. Даже новое постельное белье! Ничем не побрезговал. Дескать, племянница найдет себе богатого мужа на отборе, ей ничего из этого не понадобится.

— Лошадь-то хоть одну этот стервятник, мой опекун, оставил? — спросила она.

— Одну оставил, Мадхен Мара. Чтобы было на чем ездить в лес.

— Хорошо, — проговорила она, оглядывая свою ободранную комнату.

Старик еще топтался, но она отправила его сразу, а сама застыла у окна.

Вот как все вышло. Жизнь сделала странную петлю и снова привела ее сюда, в родной дом. Только получилось все, хуже не придумаешь. Но Мара не жалела ни о чем. Видно, так суждено.

Небо как раз расчистилось, вышла луна и осветила задний двор и садик, на который выходило ее окно. Она смотрела на залитый серебристым лунным светом розовый куст, который посадил для матери ее отец. Этот куст на месте, значит, все хорошо.

А дядя Меркель, ее опекун… Мара не сомневалась, что тот появится здесь, и очень скоро.

Ну, что ж, подумала она. Пусть приходит.

* * *Накануне.