Девушка колдовала у плиты в расстегнутом халате, жарила бекон, который принесла с собой, заливала его куриными яйцами. Градов притащил с собой сетку с тушенкой, и этот факт британскую разведчицу весьма развеселил.

– Как мило, – заявила она. – Знаешь, Влад, я ничего не имею против советского мяса. Надеюсь, у вас такие же коровы и они так же жалобно мычат. Ты подкармливаешь британскую военнослужащую. Думаешь, наши люди голодают?

Он отбивался, качаясь на колченогом табурете. Мол, это русская традиция, нельзя приходить в гости с пустыми руками. А тушенка очень хорошая, снабженцы поделились, еще не успели ее разворовать.

Дженни со смехом прыгнула ему на колени, обвила шею тонкими руками, стала целовать, потом спохватилась. От плиты уже несло гарью. Она соскочила с его колен, отставила сковородку. Еда почти не испортилась.

Дженни жадно ела, держа столовые приборы по всем правилам этикета, возмущалась, почему он отказывается от яичницы с беконом. Это блюдо годится на любое время суток.

Он пожертвовал свою порцию в пользу голодающих, смотрел, как девушка ест. В ней было что-то непосредственное. Не исключено, что она притворялась, возможно, такая и была за пределами работы.

«А ведь записку Арбатова Дженни наверняка передала начальству, – подумал Градов. – Что будут делать ее боссы, когда узнают, что тот провален? Они уже, наверное, в курсе.

Не терзает ли ее мысль о том, откуда взялся в самый интересный момент этот подозрительный русский с погонами майора? Она не могла не доложить про меня руководству. Тем более что нас видел Бенни Уилсон.

Меня должны проверить на предмет принадлежности к штабу артиллерийского полка. Но эта процедура займет время, сделать это непросто, и беспокоиться пока рано, можно расслабиться».

Полночи они провели в любовных утехах, несколько раз перестилали смятую кровать, потом лежали, выбившись из сил как после марафона, пили воду из стеклянного графина с узким горлышком, курили каждый свое.

– Твое начальство знает, где ты сегодня пропадаешь? – осведомилась Дженни.

– Да, сегодня меня не хватятся. Нет, они, конечно, не знают, что я у тебя, – ответил Градов и усмехнулся.

– Расскажи о себе, – внезапно попросила Дженни.

В глубине его сознания тут же проснулся контрразведчик.

– Да нечего рассказывать. В Гражданскую войну был отчаянно молод, чтобы участвовать в боевых действиях. Сирота казанская. Не поверишь, но я именно оттуда. Родители, подозреваю, были из бывших, но это не проверить, документы не сохранились. Остались смутные воспоминания, из которых явствует, что мои родные были никакие не пролетарии. Два года в детском доме, путевка в большую жизнь, работа на заводе. Поступил на картографический факультет, окончил, потом оказалось, что все напрасно, не мое.