Здесь есть над чем подумать. Не стоит забывать, что наши британские коллеги тоже умеют работать. Арбатова они заарканили красиво. Какие, по-твоему, срочные данные мы будем передавать британской разведке?

– Придумайте, товарищ полковник. Разглашение этих сведений не должно причинить нам вред. С другой стороны, они должны быть правдоподобными или даже истинными. Мы исходим из того, что британцы не знают о провале Арбатова. Иначе никто в заведение не придет. Но и мы в итоге ничего не потеряем. Просто сходим в кабак. Нам нужен только один поход, надеюсь, его хватит.

Завтра британцы обо всем узнают, но это нас волновать уже не будет.

– Хорошо, даю разрешение. Будьте осторожны там, не поддайтесь на буржуйские соблазны.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

– Тайник на площади проверили?

– Проверили. Пустой.

– Это место нужно взять под круглосуточное наблюдение.

– Уже сделали. К сожалению, людей мало, оперативников на это задание я выделить не могу. На месте будут дежурить толковые ребята капитана Кадочникова, переодетые в штатское.

– Хорошо. Все, иди, майор. Не могу уже видеть твою сияющую физиономию.

В разрушенном Берлине продолжали работать увеселительные заведения. В них собирались шумные компании, гремела музыка, всякое пойло текло рекой. Все это зримо напоминало пир во время чумы. Патрули следили, чтобы не было драк. Именно этим, как правило, и завершались идеологические споры между офицерским составом союзнических армий. Центром притяжения подобных забав выступала Потсдамская площадь со своим знаменитым баром «Фемина», однако подобные злачные места были разбросаны и по другим кварталам.

Запахи канализации и гниющих трупов веселиться не мешали.

Люди, свободные от дежурств, неплохо проводили время.

В заведении «Золотой гусь» на Штокерштрассе дым висел коромыслом. Патефон изрыгал все подряд – Марлен Дитрих, американские фокстроты, наши «Амурские волны». Гуляли штатские и военные чиновники, советские, британские, американские. В последнее время стали появляться и французы, которые вскоре должны были получить собственную зону оккупации.

У женщин, с которыми танцевали люди в форме, были нарумянены щеки, губы густо накрашены. Они были одеты в опрятные блузки, юбки, на ногах – шелковые чулки.

За соседним столиком веселилась компания американцев в темно-зеленых френчах. Они были добродушно настроены к советским офицерам, подмигивали им, поднимали кружки за здравие союзников. Иногда кто-то из них подходил к стойке бара, принимал на грудь дозу виски или шнапса, после чего возвращался в компанию.

Пожилой бармен вымученно улыбался клиентам, кашлял в кулак. У него явно были проблемы со здоровьем.

Оперативники успели оккупировать столик, прежде чем народ повалил толпой.