Поначалу хотел во всем признаться, предложить меня использовать как двойного агента, но, знаете, не решился.

– Чушь несете, Арбатов, – сказал Влад и поморщился. – Вы польстились на заманчивые посулы лисы Алисы и кота Базилио. Что они вам наобещали? Много денег в иностранной валюте, уютный домик с видом на Темзу? Без всяких сложностей переправить вас в Англию? Вы не нам, а хотя бы самому себе признайтесь. Ладно, не будем об этом. Сколько раз вы передавали сведения?

– Тайник я использовал четыре раза. В квартире на Беренштрассе никогда не был, с Потсдамской площадью тоже не сложилось.

– Надеюсь, вы понимаете, какой серьезный вред нанесли стране. Зачем британцам эти сведения?

– Я не имею понятия, товарищ майор. Они об этом не говорили. Мне кажется, это обычная разведывательная деятельность.

– Знать всю схему расположения советских войск? Хорошо, я допускаю, что англичане перед вами не отчитывались. А теперь подумайте, Александр Романович, все ли вы нам рассказали. Признание вины подразумевает полную искренность и открытость. Какие еще имелись способы связи с вашими работодателями? – Градов впился в предателя пронзительным взглядом.

Тот поежился, опустил глаза и проговорил:"

"– Не собираюсь ничего утаивать, товарищ майор. Мне сказали, что если по той или иной причине потребуется личный контакт, то место встречи – питейное заведение на Штокерштрассе. Это в центральной части Тиргартена. Оно называется «Золотой гусь». Посетителей кормят, поят пивом и другими напитками. Советским военнослужащим посещать его не запрещается. Хозяйка – вдова немецкого антифашиста. Заведение пользуется успехом и у союзников. Там играет музыка, звучат песни, по улице курсируют совместные патрули.

Встречи по средам и пятницам, с девяти до десяти вечера. Но это только в том случае, если требуется непосредственный контакт по какой-либо причине или передача срочных данных. Я, признаться, там ни разу не был, в столь дальние края еще не забирался. Это все, товарищ майор, больше мне сказать нечего.

– По средам и пятницам, стало быть, – буркнул Романовский. – Сегодня пятница.

– Вы всерьез намерены искупить вину, Александр Романович? – строго спросил Градов.

– Да, а что? – Арестант поежился.

– Уточняю на всякий пожарный.

Ну, хорошо, будем считать, что на сегодня достаточно. Отправляйтесь в камеру, Александр Романович. Надеюсь, что чувство стыда не помешает вам заснуть. Конвой!

– Бар «Золотой гусь», говоришь? – Полковник Троицкий со скепсисом покарябал щеку. – Намекаешь, майор, что вашей группе пора прошвырнуться по кабакам?

– Так требуют обстоятельства, товарищ полковник, – сказал Градов и пожал плечами. – Не моя вина, что это не музей или, скажем, картинная галерея.

– А ты и рад. Хорошо, я выслушал твои предложения.