Работа Смерш – дело тихое и деликатное. К тому же у Градова отсутствовала стопроцентная уверенность в том, что Арбатов и есть шпион.

К часу дня сгустились тучи, стал накрапывать дождь. Конец мая в этом году выдался нестабильным. Периоды летней жары сменялись холодными циклонами с сильными ветрами.

Капитан Нагорный курил у открытой форточки и зябко ежился.

«Ничего не боюсь, – иной раз говорил он. – Только холода. До паники, до жути из всех отверстий».

Сначала Влад не понимал этого, и Нагорному пришлось объяснять суть проблемы.

Весной сорок второго года он, тогда еще старший лейтенант, проходил службу в Сто сорок второй дивизии Четырнадцатой армии.

Она несколько раз меняла дислокацию, перемещалась от Кольского полуострова до Карельского перешейка, успешно держала оборону, не давала противнику прорваться в Заполярье.

Нагорный нес службу в особом отделе НКВД. Именно они тогда выполняли функции контрразведки.

В мае сорок второго один полк дивизии был срочно брошен на север. Зимнюю форму бойцы уже сдали, перешли на летнюю. Полк выступил поздно вечером. Шли открытыми участками, ни оврагов, ни деревень.

Подошел циклон, о котором, кстати, предупреждала синоптическая служба.

Резко похолодало, началась вьюга. У солдат были только тонкие летние шинели. Приказа прекратить движение не поступало. Спрятаться было негде. Люди отставали, пытались согреться. Отсутствовала даже возможность развести костры. В округе не было ни одного перелеска. Солдаты падали в снег, замерзали, умирали быстро, просто засыпали.

Возвращаться назад было бессмысленно. Полк уже прошел половину пути, но до пункта назначения не добрался.

Утром, когда закончился буран, взорам спасательных команд предстала ужасающая картина.

По всему пространству вдоль дороги были разбросаны трупы. Живые бойцы спешно отправлялись по госпиталям.

В эту ночь погибли около пятисот человек, не в бою, не под обстрелом, а исключительно благодаря головотяпству начальства. Остальные получили обморожения. Многие скончались на больничных койках или потеряли конечности. Полк прекратил существование.

Нагорный сам не понял, как выжил. Сначала брел, потерял в буране своих товарищей. Ему хватило ума стащить с ближайшего трупа шинель. Он дополнительно укутал ею ноги, свернулся эмбрионом.

Утром спасатели его откопали, окоченевшего, неподвижного, перенесли в машину.

Дело о гибели полка было передано в трибунал, но виновных не нашли, списали на капризы погоды.

Психика Нагорного дала крен, в голове остался дикий страх перед внезапным холодом. Он не боялся ни воды, ни высоты, ни пули, но вот когда начинало холодать, делался мрачным, нервничал, старался надеть что-нибудь теплое. Зима же всегда становилась для него пыткой.

Дождь прекратился в половине второго.