Майор положил его короткой очередью, потом ударил по двум остальным и прибил их к земле. Кончились патроны в автомате, да и черт с ними. Ноги Влада подкосились, он привалился спиной к кособокой плите.

Слева, из-за горки бетона и камня, выскочил последний фашист, оставшийся в живых, с ревом открыл огонь. Градов рухнул на землю, заполз за плиту. Пальцы его рвали застежку кобуры. В «ТТ» еще остались два патрона. Пули летели веером, бились о камень. Немец яростно кричал, быстро передвигался. Кто-то выпрыгнул из кустов у него за спиной, вскинул руку с пистолетом, произвел одиночный выстрел. Автоматчик зашатался, повалился носом в бурьян.

От нахлынувшей тишины закружилась голова. Влад привстал, оперся спиной о плиту.

К нему подошел Нагорный, потыкал тело носком сапога, удовлетворенно крякнул и сказал:

– Выручил, командир, спасибо. Мы как последние дилетанты в ловушку себя загнали. У нас Романовский и Шарлотта ранены…

Час от часу не легче! Рано было расслабляться.

Влад бросился к кустам, помог Грамарю выволочь оттуда молодого лейтенанта. Нагорный тащил Шарлотту. Она жалобно выла, из плеча ее сочилась кровь."

"– Ты жив, Олежка? – Майор склонился над подчиненным.

– Пока нет, товарищ майор. – Лейтенант с трудом произносил слова, глаза его помутнели.

Пуля попала ему в правый бок, оттуда ручьем текла кровь.

У Грамаря в вещмешке нашелся медицинский пакет. Он высыпал его содержимое в траву, ножом вспорол китель, стащил с раненого товарища. Нагорный готовил бинты, Грамарь зажимал рану комком ваты. Олежка вздрагивал, терпел боль.

Градов лихорадочно перевязывал Шарлотту. Совесть его некстати проснулась. Эта-то женщина с чего пострадала? У нее ребенок, больная мать. Их кормить надо.

Шарлотта застонала, с усилием разлепила склеившиеся веки, обвела пространство тусклым взором. Она обнаружила, что Олежка жив, и вроде бы успокоилась.

– Представляете, товарищ майор, эта баба нашего Олежку спасла, – недоуменно пробормотал Грамарь, завершая перевязку. – Он вылез, не подумав, стал стрелять, тут и словил пулю. Она давай его за ноги оттаскивать. Нам-то не до того было, противник наседал, не могли отвлечься. Только оттащила Олежку в безопасное место, как сама пулю получила, захлебываться стала.

Много удивительных вещей происходило на войне. Наскоро перевязанный Олежка пришел в себя, что-то беззвучно зашептал, нашел глазами Шарлотту и успокоился. Ох уж эта молодость, вздорная, глупая и непонятная.

В районе кладбища стояла глухая тишина. Это было странно. Не каждый день в послевоенной Германии происходили столь отчаянные схватки с применением огнестрельного оружия! Над этим феноменом стоило задуматься.

Пока позволяло время, Влад обшарил несколько тел. Документы у мертвецов имелись.