— Яна Викторовна — твоя смерть, смотри куда едешь!

Степанова пододвигается ближе, тыкает другу в нос экраном, объяснят путь. Думаю, Женька был прав, в моем случае и подорожник справился, однако через минут двадцать, останавливаемся у какого-то травм пункта.

Яна проявляет высшую степень галантности и подает мне руку, даже смешно, ей-богу. Но девчонка по-настоящему волнуется и думает, что в любой момент я могу умереть.

Поднимаемся по раздолбанным бетонным ступеням. В нос ударяет резкий запах хлорки и перегара, в узком коридоре на скамейках восседают местные пациенты, любители кутежа и выпивки."

"Ну, нет, в очереди стоять мы точно не будем, прохожу вглубь помещения, открываю дверь кабинета.

— Обед! — не отвлекается от пластиковой тарелки полноватый мужик.

Автоматически перевожу взгляд на настенные часы — девять утра.

— Мне быстро, — для пущей важности рявкнул, громко хлопнул за собой створкой.

Врач подскакивает на месте, поправляет очки в толстой черной оправе, и наконец, изволит посмотреть на меня. Он раздраженно пыхтит, одергивает халат, указывает на кушетку.

— Что у вас?

Расстегиваю куртку, задираю кофту. Мужик морщится, снова вздыхает, натягивает перчатки. Обрабатывает рану, колет анестезию, начинает готовить иглу.

— Фигурно ему там зашейте, крестиком! — заглядывает в кабинет Росс.

Я напрягаюсь, но не по тому, что чувствую первый прокол, не смотря на обезболивающее.

— Яна где? — стучу кулаком по кушетке и тут же получаю замечание, чтоб не дергался.

— Да вон стоит, боится “кровавого” зрелища, — оборачивает голову назад. — Янка, иди, посмотри, как Юсупову кишки в тазик вываливают!

Женя захлопывает дверь, однако я слышу возню по ту сторону, видимо теперь они дерутся. Прости, Росс, но тебе явно не поздоровится.

Пуля только задевает кожу и немного мягких тканей, опасений нет, но лучше соблюдать покой. К сожалению, мой покой наступит лишь по возвращению в Родос. Через несколько минут процедура подходит к концу, благодарю доктора за прием вне очереди, наличкой, возвращаюсь в коридор.

Друг тут же срывается, не обращает на меня внимания, шагает впереди, обнимаю Степанову, идем следом. Хорошо, что все заканчивается благополучно, теперь нам нужно заскочить в клинику, проверить протекание беременности.

Росс все так же, не оборачиваясь, говорит что близнецы, которых удалось поймать — пустышки. Это не люди Коэна, а всего лишь наемники из местной конторы. Жаль, конечно, очень хотелось с ними “пообщаться”.

По пути хочу отправить Женьку за анальгетиком, но тот отнекивается:

— Пусть Степанова идет, — наконец разворачивается ко мне лицом, — смотри, как она мой фэйс расцарапала!

— А не надо шутить с беременными, — не лезет за словом в карман Яна.

Ох, уж эти обоюдные взгляды — вестники апокалипсиса.