— Мать взяла меня за руку и с удивлением воскликнула: — Холодна как лед! — И она вдруг с какой-то странной уверенностью принялась ощупывать мое лицо. — Нет, это, разумеется, совсем не каприз! Раз тебе при свете луны становится то холодно, то жарко… Нет, дорогая моя, это самое настоящее предвидение! Судьба предупреждает тебя об опасности, и эта опасность грозит твоим сыновьям.

Я покачала головой.

— Я в этом совсем не уверена. Зато я совершенно уверена, что никто не должен отнять у меня моих мальчиков. И поэтому мне нельзя отпускать их от себя.

Мать кивнула.

— Да, ты меня полностью убедила. У тебя явно было видение, и я верю, что твоих сыновей нельзя от тебя забирать. Значит, быть по-твоему. Не плачь. Мальчики останутся при тебе, и мы все позаботимся, чтобы им ничего не угрожало.

А потом я снова ждала. Эдуард дал мне понять, что я никогда больше его не увижу, так что я прекрасно понимала тщетность своих надежд, но ничего не могла с собой поделать. Просто ждала и все. Эдуард снился мне; это были сны, полные страсти и тоски, и я пробуждалась среди ночи, в темноте, на скомканных простынях, вся в поту от неутоленного желания.

За столом отец все спрашивал, почему я ничего не ем, а Энтони лишь с печальной улыбкой качал головой.

Зато мать, искоса поглядывая на меня своими ясными глазами, тут же старалась мне помочь.

— Она совершенно здорова. Ну, нет аппетита, значит, потом подкрепится.

Мои сестры шепотом интересовались, что со мной, уж не сохну ли я по тому красавцу королю, и я отвечала им довольно резко:

— Да какой в этом смысл?

А сама ждала.

И еще семь дней и семь ночей, как царевна из волшебной сказки, запертая в башне; как Мелюзина, которая, купаясь в лесных источниках, все поджидает, когда по потаенным тропам проедет какой-нибудь рыцарь, увидит ее и полюбит.

Каждый вечер я ходила к тому ясеню, вытягивала нить, сматывала ее и завязывала узлом. Вдруг на восьмой день я услышала звон металла о камень. Наклонившись над рекой, я увидела под водой проблеск золота, дернула за нить и вытащила… кольцо. Золотое кольцо, довольно простое, но очень милое. Одна сторона гладкая, а вторая украшена гравировкой в виде зубцов крошечной короны. Я положила колечко на ту ладонь, которую Эдуард поцеловал когда-то, и внимательно рассмотрела украшение. Оно и впрямь напоминало маленькую королевскую корону. Я надела кольцо на безымянный палец правой руки — не желая искушать судьбу, я не посмела надеть его на левую руку, как обручальное, — и оно оказалось мне точно впору и очень мне шло. Пожав плечами, я сняла кольцо и небрежно сунула в карман, словно оно и не было изготовлено бургундскими ювелирами из золота высшей пробы. Затем я пошла домой, крепко сжимая находку рукой.