Завыть в голос, а потом недвижимо замереть, вспоминая прошлое, настоящее… все, что только было. Сперва — события далеких дней. Затем — последние месяцы. Вынуждая неверяще сверять время, проговаривать про себя даты. Что-то сравнивать, высчитывать и в ужасе понимать, что на самом деле все это было: погоня, девочка, Эиталле. Тот факт, что она тоже жива. Что она выжила, справилась, прошла сквозь Занд и вернулась к нему снова.

На мгновение испытать от этого понимания настоящую вспышку безумного ликования, но лишь для того, чтобы снова застыть, стремительно покрываясь холодным потом.

Он заново пережил ее обучение, во время которого был так неоправданно жесток. Свои слова. Поступки. Нелепое стечение обстоятельств, заставившее его быть настолько суровым, насколько приказал лер Альварис. В незнании. В беспамятстве. В сомнениях и непонимании. Заново пережил все дни, во время которых у него еще была возможность хоть что-то изменить и исправить. До того, как она начала его неистово ненавидеть. И до того, как он подверг ее трансгрессии, едва не убив вот этими же самыми руками и окончательно уничтожив свой единственный шанс на возрождение.

Да. Сегодня. Всего несколько минут назад. Не ведая. Не понимая. Не помня о прошлом. Не узнав ее через столько лет!"

"Эта правда обездвижила его надолго. Лишила сил и воли, отпустив истерзанное сознание лишь к рассвету. А немного погодя, когда в голове раздался ровный голос учителя, сообщающий, что через месяц их обоих ждет инициация, боль нанесла свой последний удар — тот, которого его израненное сердце уже не смогло вынести.

Инициация… Айра… Эиталле…

В этот миг Викран дер Соллен понял все, начиная с того, как и почему случилось, что его Эиталле все-таки выжила. Он понял, где она нашла метаморфа. Откуда взялась лиловая полоска в ее посветлевших волосах, почему сменился запах, изменилось лицо, почему все так вышло… нелепо и страшно. И наконец то, чтосамуничтожил свое будущее. Убил последний шанс, с таким невероятным трудом вырванный у смерти. Предал Эиталле. И уже никогда не сумеет стать для нее никем, кроме как мучителем, палачом, безжалостным чудовищем, от которого она не ждала ничего, кроме пыток.

Он больше никогда не сможет к ней подойти. Не посмеет открыть всей правды. И уж точно никогда не расскажет, чегоему стоило пережить эту страшную ночь. Чего стоило удержаться, чтобы не ринуться обратно сразу. Чтобы не прокричать на весь мир о том, что на все готов ради одного ее слова: пасть на колени, пойти на верную смерть, лишь бы она услышала, поняла, попыталась хоть чуть-чуть смирить свою ярость. Лишь бы смилостивилась и на один-единственный миг подарила ему надежду.

Да. Хотя бы ее.

Потому что, кроме надежды, у него ничего не осталось.