Хорошо, что под руку вовремя подвернулся Бриер: сдав бесчувственную ученицу ему на руки, маг кинулся обратно — заниматься внезапно забившимся в судорогах метаморфом, с которым тоже творилось нечто странное. Кер буквально задыхался от боли. А пришел в себя лишь после того, как почувствовал льющуюся с рук мага благословенную магию и жадно впитал то, в чем так остро тогда нуждался, — чужой Огонь, Землю, Воду и Воздух, смешанные в удивительно правильных пропорциях.

Викран уже тогда заподозрил, что здесь что-то не так. Что лер Альварис почему-то ошибся и зря велел к этой паре проявить необоснованную жестокость. Кер не причинил бы вреда хозяйке. Это сказала ему никса. Это сказали глаза пострадавшего крыса. Об этом говорил его изможденный вид и облегченный вздох, который вырвался из маленькой груди, стоило ему только коснуться Айры и отдать все то, чем поделился с ним боевой маг.

Айра была для него больше чем просто хозяйкой, и именно в тот день Викран это наконец понял. А потом понял и то, что полноценную трансгрессию они оба осилят без особого труда.

А еще он неожиданно заметил, что стал придерживать руку, смягчая удары, и медлить с решающим броском. Что инстинктивно начал беречь ученицу, потому что в те моменты, когда ему не удавалось этого сделать, в груди что-то болезненно сжималось и начинало недобро ныть.

В последние дни боевой маг не находил себе места. Он вдруг снова начал видеть сны о прошлом. Правда, смутные и неизменно забывающиеся к утру, но оттого не менее выматывающие.

Он устал от постоянного ощущения давления в груди и поселившейся там боли — довольно слабой, но упорной и смутнонапоминающей о том прошлом, которое ему старательно помогли забыть. Извелся от бесконечных сомнений, размышлений и колебаний. Устал каждый день встречать перед собой отрешенный взгляд измученной нагрузками ученицы. Думать о том, что это по его вине ей так трудно. И еще больше устал видеть ее пристальный взгляд в своих снах — обвиняющий, обрекающий, мертвый."

"Он с тяжелым сердцем начинал первую для нее трансгрессию. Упорно твердил про себя, что это важно и нужно. Что без этого ее дар снова станет нестабильным, а она вполне может погибнуть. По его вине. Из-за его колебаний. И примириться с этой мыслью оказалось неожиданно тяжело: Викран не хотел, чтобы она умирала. Уже тогда страшился потерять. И предвидел, что не вынесет видения ее бездыханного тела, разорванного взбунтовавшимися силами стихий.

Настойчиво уговаривая самого себя, он с огромным усилием сумел отстраниться от пустоты в груди и наконец выдавил три проклятых слова, активирующих трансформацию. А потом несколько минут пытался справиться с невесть откуда взявшимся страхом и отчаянным нежеланием продолжать.