Он облегченно вздохнул, когда все закончилось благополучно. Почти с радостью встретил ее бросок уже в новом теле. Заметно расслабился, когда этот удар все-таки прошел мимо, а потом неприятно удивился, поняв, что волчица больше не желает мириться со своим положением.

Он слишком поздно сообразил, что она не пытается взять верх, как это происходило бы в стае виаров. Не поверил своим глазам, когда стало ясно, что Айра полностью сохранила разум при переходе и больше не старается его победить. Нет. Она пыталась его убить. Разорвать. Уничтожить. И была в своем желании настолько тверда, что даже заставила его воспользоваться призрачной сетью…

Он неохотно выпустил на свободу это калечащее заклятие. Выпустил, совершив очередную сделку с собственной совестью. Только благодаря ему одержал в тот день самую тяжелую свою победу. И получил самое страшное, как выяснилось позже, поражение.

Лишь в тот момент, когда она задыхалась под проклятойсетью,а чутких ноздрей перевертыша коснулся запах ее крови… только тогда Викран дер Соллен вспомнил, что откуда-то знает этот поразительно знакомый запах. Что когда-то давно уже слышал его. Чувствовал. Обонял. Точно так же холодел от какой-то страшной мысли и… боялся. Вот только теперь уже не помнил, чего именно.

Это было как дурной сон, едва уловимый намек на прошлое, о котором его заставили забыть. Словно сквозь толщу воды, в его памяти вдруг проступило заплаканное лицо. И — странные, пронзительные, неповторимые глаза. Точно такие же, как у израненной волчицы."

"Он помнил, как лихорадочно срывал с нее наложенные путы. Помнил, как слушал свое зашедшееся в крике сердце. Ее неровное дыхание. Жалобный всхлип невредимого метаморфа. Помнил, как в панике мчался к игольнику, а потом, оставив ее на попечение Шипика, в лечебное крыло, где, отыскав сонного лекаря, потребовал снять наложенный семь лет назад ментальный блок.

Разумеется, Лоур не пошел на поводу у взъерошенного коллеги, на сапогах которого не успела засохнуть кровь новой ученицы. Он отказал — мягко, но настойчиво — и посоветовал пройти осмотр, чтобы убедиться, что щит все еще надежен.

Викран, не дослушав, выскочил на улицу, по пути выискивая место, где его никто не потревожит. Вовремя вспомнил о пустующем береге, своей мрачной скале и вечно бушующем море, где даже лер Альварис не заметил бы следов колдовства. Немедленно создал портал. Огромным прыжком вскочил на край утеса. Лихорадочно огляделся и рывком содрал с уснувшей памяти ставший ненужным щит…

А потом неожиданно вернувшаяся боль с размаху бросила его на землю. Безжалостно сломала тело. Скомкала и изувечила душу. Заставила снова исходить безумным криком, корчиться в агонии и бессильно царапать ногтями землю.