– Мне Алексей Алексеевич советовал курс его лекций прослушать, потому что у него серьезная научная и историческая предметная база, не говоря уже о знаниях и умениях.

– Значит, ты учился у Кадочникова? – спросила Аглая провокационно.

– Да так, позанимался немного, – ушел от прямого ответа Генералов. – Ты лучше расскажи мне про Григория Павловича.

Аглая не стала настаивать и расспрашивать.

Да, про деда Гришу, наверное, пора рассказать.

Глашке было десять или одиннадцать лет, когда дедушка рассказал ей, с чего началось его увлечение, переросшее в дело всей жизни.

Ему было восемь лет, когда началась война. Он хорошо помнил уверенность взрослых в том, что врага победят за пару месяцев и погонят назад в его логово, чтобы добить окончательно. Отец, Павел Тимофеевич Стрельников, в первые же дни войны ушел на фронт, наказав маленькому Грише заботиться о матери и слушаться ее. Гриша гордился красивым статным отцом в военной форме и мог пообещать ему тогда что угодно!"

"Он помнил ту перемену в разговорах и настроениях взрослых, когда война стремительно и неотвратимо стала подкатываться к их городу.

Началась эвакуация их завода. Паническая, торопливая. Эшелоны с беженцами останавливали, растерянных, испуганных людей ссаживали с поездов, предоставляя им добираться дальше самим как придется, переформировывали составы, загружая в них оборудование, документацию, специалистов с семьями.

Его мама работала первым секретарем партийной заводской организации и до последней минуты вместе с руководством завода занималась эвакуацией оборудования. А когда последний эшелон ушел с вокзала, оставшееся невывезенным оборудование и сам завод были заминированы, оказалось, что ей с Гришей не на чем, да уже и поздно уезжать – немец подошел к окраине города.

– Евгения Борисовна, – сказал маме строго ее заместитель, стремительно входя к ним в квартиру, – вам надо уходить. Немедленно! Вам нельзя оставаться! Вы слишком известный человек в городе!

– Да куда уходить? – устало спросила мама.

– С беженцами. Собирайтесь! – строго приказал он. – Я приехал на последней заводской машине за вами. Сколько сможете, столько и проедете.

Вот, – он протянул ей записку, – это адрес моей сестры в Москве. Пробирайтесь туда. Москву не сдадут.

Мама подхватилась, начала суетливо метаться по квартире, собирая какие-то вещи, запихивать их в чемодан и узлы, расспрашивая гостя:

– А как же вы, Вадим?

– Я с саперами останусь, взрывать ведь кто-то должен, потом попробуем прорваться к своим. – И, видя ее суматошные бестолковые метания, принялся ей помогать. – Берите только теплые вещи, продукты, документы.