Единственный, кто имеет право тобой командовать — это я, Эмилия.

— Опа, у тебя за ночь выросли яйца, или с каких это пор ты так разговариваешь со своей бабой? — ты гневно зыркаешь на меня, потому что я назвал тебя бабой. Я называю тебя, как хочу, Эмилия.

— Заткнись, — бормочет Райли, снова обращаясь к тебе. — Так что ты скажешь насчет квартиры? — и снова я бью пяткой по твоим пальцам. На этот раз ты просто стискиваешь зубы и набиваешь рот едой, чтобы не нужно было отвечать. Хорошая девочка.

Райли смотрит на тебя с легким сомнением, а мама наклоняет голову.

— Все в порядке, Эмилия?

Ты быстро киваешь.

Мне нравится, что ты знаешь, чего я от тебя хочу, даже если не говорю об этом, детка, а я не хочу, чтобы ты разговаривала с ним, когда я рядом.

— Принеси мне воды! — говорю скучающим тоном, сосредоточившись на своей еде. Только когда ты сразу встаешь, я оглядываюсь и замечаю свою ошибку. Бл*дь!

Я не был достаточно внимательным. То, что я так с тобой разговариваю, было немного неестественно, и ты, кажется, тоже это осознала. Ты нервно оборачиваешься.

— Кто-нибудь еще хочет пить?

Мой отец стоноет.

Он так часто стонет в последнее время.

— Да, Эмилия, принеси мне воды! — сердито говорит Райли. Ты поворачиваешься и быстро убегаешь на кухню. У меня соблазн пойти следом, прижать тебя к шкафчику на кухне и поцеловать, чтобы все увидели, что ты моя, и этот ублюдок никогда больше не стал бы так разговаривать с тобой. Ты возвращаешься с напитками и сначала наливаешь мне, что снова бросается в глаза. Твоя рука подрагивает, а взгляд устремлен на меня.

— Хватит! — говорю я. Мама наклоняет голову набок.

— Китон! — гремит мама. Отец смотрит на нее пожалуйста-не-сейчас взглядом.

 — Это все твоя вина! — все равно продолжает она. Думаю, она хочет умереть, как и ты, Эмилия. — Ты подаешь им пример! Они даже не умеют говорить «спасибо» и «пожалуйста»! — ничего себе, у мамы очень хорошо получается игнорировать то, что сейчас происходит между нами, Эмилия. Думаю, за последние несколько лет она особо не утруждала себя наблюдением за окружающим, потому что этим занят папа. Он всегда знает, что, как и где происходит.

— Оливия, ешь свои макароны, — игнорируя ее, говорит папа. Она бормочет что-то вроде: «Ну подожди…» и с остервенением ест дальше.

Райли снова поворачивается к тебе.

— В общем, квартира — мечта! А теперь рассказывай, детка! — и снова я бью тебя пяткой по пальцам, но на этот раз между нами вклинивается еще одна более твердая нога и пинает меня прямо по правой голени.

— Ай, — рычу я и возмущенно смотрю на папу. — Что это было? Почему?

— Просто потому, что ты дышишь, — говорит он, даже не взглянув на меня, и продолжает есть дальше.

— Мило, очень мило. — Я вижу триумф в твоих глазах.