Почему ты смотришь на меня? И как долго я спал? Почему вообще уснул? Я хотел трахнуть тебя! Наполовину придя в сознание, я оглядываюсь. Все вернулись домой, потому что я слышу их негромкие голоса из кухни. Ты переоделась, Эмилия, снова надела джинсы и кофту с длинными рукавами.

Ты укоризненно смотришь на меня. Я проснулся не в той вселенной или что?

— Я ее вытащила! — это первое, что от тебя слышу, и хмурюсь. Я слишком устал для этого дерьма.

— Что ты имеешь в виду, Эмилия? — грубо спрашиваю я, но в этот момент появляется Райли.

— Пойдем, детка, ужин готов. Мама сделала фаршированные каннеллони.

Я до сих пор пялюсь на тебя. Что ты вытащила? Что ты имеешь в виду? И только когда ты встаешь, и, виляя своей задницей, проходишь мимо меня, до меня доходит. Я сажусь, как солдатик, и сверлю твою спину взглядом, а ты еще смеешь улыбнуться мне через плечо, Эмилия.

* * *Господи, Эмилия, ты вообще можешь делать что-нибудь еще, кроме как выносить мне мозг? Ты постоянно делаешь что-то, что, как прекрасно знаешь, делать не должна. Зачем ты вытащила эту чертову штуку? Мне начинает казаться, что ты специально хочешь меня разозлить.

"Ты снова сидишь напротив меня. Твои черные волосы падают на плечи. Ты прилагаешь много усилий, чтобы рукава не скользили по запястьям, когда набираешь салат. Твои губы покраснели, от постоянного покусывания, а в глазах неуверенность. Почему?

— Так хорошо, что мы снова собрались всей семьей, — говорит мама. Раздается звон приборов, когда мы все начинаем есть.

— Ох, детка, ты можешь приготовить что-нибудь, кроме макарон? Я — мужчина, мне нужно мясо, Оливия.

Райли улыбается, а ты смущенно смотришь перед собой.

— Что ты имеешь против моих макарон? — возмущается мама, а папа фиксирует ее взглядом, который говорит: «Сейчас я дам тебе свою макаронину».

Я еще толком не притронулся к еде, а она уже возвращается назад. Ты снова улыбаешься, когда видишь мой дискомфорт. А Райли опять ничего не замечает и просто жрет свою еду. Такой самонадеянный ублюдок.

Ненавижу, когда папа так смотрит на маму, и она краснеет. Это никогда не означает ничего хорошего, а подобное происходит слишком часто.

— Супер! — кричу я, только чтобы прервать их зрительный контакт. — Я люблю твои макароны, мама! — все смотрят на меня так, будто я слегка двинулся, только не ты, Эмилия.

— Я с нетерпением жду, когда мы переедем в Нью-Йорк. Разве квартира не была фантастической? Ты когда-нибудь видела более красивый вид? — начинает Райли. Да, мой член, язвительно думаю я и делаю большой укус. В то же время бью по твоим голым пальцам ноги своей пяткой, обутой в ботинок. Ты испуганно вскрикиваешь и почти вскакиваешь со стула.

— Что с тобой такое? — спрашивает Райли. — Сядь! — мои брови взлетают вверх.