Тебе подходит сидеть в пять часов утра в подвале какого-то ублюдка и ждать его. Тебе подходит не задавать вопросов, когда он возвращается домой избитым после драки.

Мне немножко понравилось то, что по приходу домой ты была первой, кого я увидел, детка.

Но и об этом ты никогда не узнаешь.

Я ненавижу траву, Эмилия. От нее я начинаю философствовать и копаться в себе. Это не в моем стиле.

Я не зову и не пишу тебе. Вместо этого мне интересно, придешь ли ты сама ко мне, как это часто бывало, хоть ты успешно заявляла, что делаешь все только из-за видео. Мы оба знаем, каково это на самом деле.

И все же, Эмилия, даже если Райли тебе совсем не подходит, он даст тебе то, что ты думаешь, что хочешь. Не будет ни страсти, ни жгучей любви, ни огня. Зато будет безопасность. Уверенность. Дружелюбие. Социальные контакты. Вечеринки. Обеды. А также милые, маленькие детки.

После всего, что сейчас проносится у меня в голове, я подумываю, стоит ли мне отпустить тебя. Мне нравится заниматься с тобой сексом, но ты всегда выберешь его. Хоть прошлой ночью ты и сказала мне, что больше не будешь его трахать, я не верю тебе, Эмилия.

Потому что только за ужином я понял, что ты поедешь с ним в Нью-Йорк в любом случае. Нет ни единого шанса, чтобы было по-другому, а я не делюсь тем, что принадлежит мне. Вот почему я предпочитаю отказаться от этого.

Как и ожидалось, ты пришла сюда добровольно. Какая ирония. На тебе белая майка, через которую просвечиваются твои соски — Эмилия, ты маленькая шлюха, — и шорты, которые заканчиваются чуть ниже твоей задницы. В твоих глазах снова появилось это упрямое выражение. Значит, ты снова хочешь знать. Но у меня уже нет желания. Как будто во мне переключился выключатель.

Ты просто стоишь там, твоя кожа переливается в лунном свете, запястья выглядят ужасно, но ты даже не вздрагиваешь. Твои черные длинные локоны рассыпались по обнаженным плечам и груди.

— Ты не написал, — говоришь ты, и я поднимаю бровь вверх.

— А что я должен был написать? — спрашиваю я и затягиваюсь косяком, ноги скрещенные в щиколотках, одна рука за головой, лежу на кровати, как обычно, когда не могу уснуть.

— Чтобы я спустилась? — неуверенно спрашиваешь ты. Ох, Эмилия, ты слишком много хочешь.

Рядом со мной лежит телефон, на котором играет наша песня, детка.

Я помню, как она стала ею. Она играла в моем подвале, и ты курила вместе со мной, а потом начала танцевать, хоть я даже не приказывал. Просто так. Ты медленно стаскивала с тела одежду, я наблюдал за тобой. В тебе есть эта сторона, которая может быть очень уверенной и дикой, но сторона, которая хочет услышать, что она должна сделать, намного мощнее, Эмилия."

"Ты села ко мне на колени. Я схватил твою задницу и знал, что это дерьмо между нами настоящее.