Не сказать, чтобы совсем невозможно, но будто рядом бегал ребенок, который постоянно бил половником по кастрюле.

— Эй! Есть тут кто-нибудь? — подал голос я.

Слова разнеслись эхом по оранжерее. И печати будто бы даже вздрогнули. Где-то вдалеке скрипнули петли и послышался шум шагов. Так, кроссовки, но поступь легкая — это девушка.

Дедукция и слух не обманули. Из-за поворота на меня выскочила Наташа. Стройная, испуганная, одетая просто, но как всегда изящно — штаны в обтяг, кроссовки, белый топ и джинсовка. Причем, помощница Инги искренне обрадовалась мне, словно стояла на вокзале с табличкой Зорин Матвей и ожидала моего прибытия.

— Матвей, — она бросилась мне на шею, — слава богу, что с тобой все в порядке.

— Привет, — обескураженно сказал я. — А я, значит, у вас? В смысле, у Инги?

— Да, когда мы тебя нашли, то тут же поехали сюда. Это ее дом.

Дом? Это больше походило на графский особняк. Если у нее только оранжерея такая, то представляю, что там с остальным.

— Сейчас, погоди, — торопливо достала из джинсовки Наташа булавку и уколола себе палец до крови. — Инга просила сообщить ей сразу, как только ты придешь в себя. Она сейчас очень занята. Пишет письмо воеводе.

— Письмо?

— Ну да, его ратник напал на рубежника. Теперь у нас есть все доказательства. Вурдалака мы забрали с собой. Весь багажник заляпал, придется опять «химку» делать.

Что-то мне подсказывало, что с такой хозяйкой у Натальи часто приходилось прибегать к услугами химчистки салона.

Мы не успели и перекинуться и парой фраз, как в оранжерею ворвалась Инга. Именно что ворвалась. Широкое черное платье развевалось за рубежницей, визуально делая ее больше. А глазах сверкали молнии.

Она посмотрела на меня так, словно пыталась испепелить. А когда заговорила, все сомнения улетучились. Инга злилась!

— Рада, что ты пришел в себя. Я заказала тебе одежду взамен старой. Пойдем.

С недавних пор я имел крайне неприятную привычку — задавать те вопросы, которые меня интересовали. Поэтому спросил сразу.

— Инга, что случилось?

— В какой именно момент этого замечательного дня⁈

— Почему ты злишься на меня?

— Не на тебя, — посмотрела на меня рубежница, как обычно глядела на Костяна Оля, когда он приходил пьяненький поздно вечером. — На твою нечисть. Именно поэтому пришлось положить тебя здесь, они по всем комнатам уже ураганом пронеслись. А сюда не могут, печати не пускают.

— Какую нечисть?

У меня даже дыхание перехватило. Последний раз, когда я видел Митьку, тот висел на руке Вранового. И это точно не могло закончиться ничем хорошим.

— Черта и беса, — ответила рубежница.

— Где они? Где⁈

— В столовой, — неодобрительно отозвалась она. — Видимо, ты не будешь переодеваться, так?

Получив в ответ утвердительный кивок, она устало махнула рукой. Мол, иди за мной.