Священник мгновенно отскочил в сторону и назад, чтобы оставить за спиной пространство для маневра, и чуть было не упал, запутавшись в полах рясы."

"Зэк, бешено вращая налившимися кровью белками глаз, плавно наступал на полусогнутых, поводя заточкой перед собой. Чувствовалось, что в драках он не новичок и ожидает захвата руки с заточкой. Наступал он молча, не распаляя себя воплями и угрозами, видимо, сразу оценил, что перед ним не совсем простой поп, а человек с серьезным прошлым. Отец Василий вытер ладони о рясу; и под руку ему попался карман, в который он сунул найденную в кустах женскую косынку.

Это было очень кстати. Передвигаясь боком из стороны в сторону, священник не давал зажать себя в угол. Выхватив косынку из кармана рясы, он взялся за ее концы и быстрым движением перекрутил тонкую ткань в плотный жгут.

Зэк стал двигаться быстрее, решив покончить с неожиданным и неудобным противником, как можно скорее. Заточка замелькала перед лицом отца Василия с быстротой молнии, но все же недостаточно быстро. Увернувшись несколько раз от самодельного оружия, священник поймал наконец руку с заточкой на свой импровизированный жгут и мгновенно захлестнул ее петлей.

Его противник не успел выдернуть свою захваченную кисть, как отец Василий рванул ее на себя и вверх, присел на одну ногу и подставил плечо. В долю секунды он рванул руку уголовника, которая оказалась локтем на его плече, одновременно резко вставая в полный рост. Ясно почувствовался неприятный хруст в локтевом суставе зэка, который взвыл нечеловеческим голосом. В следующее мгновение левый локоть священника врезался ему в нос и губы. Второй удар с разворотом и крюком снизу в подбородок, отбросил коренастого. Зэк, беспомощно раскинув в сторону руки, рухнул во весь рост на землю, глухо ударившись затылком.

Отец Василий облегченно выдохнул и вытер тыльной стороной ладони потный лоб под скуфьей. Валявшаяся у его ног заточка была сделана из тонкого прута. Ей можно было только колоть, но никак не разрезать веревки. Отшвырнув заточку ногой к стене, отец Василий нагнулся над женщиной, смотревшей на него со слезами радости на глазах.

Первым делом священник выдернул кляп.

– Батюшка, милый, – тут же заскулила женщина, еле переводя дыхание и заливаясь слезами, – спасибо тебе.

Тебя мне сам Господь послал.

– Все, все, – заговорил успокаивающе отец Василий, – не бойся. Конечно, Господь. Сейчас я тебя развяжу.

Женщина продолжала плакать и благодарить то незнакомого священника, то Господа. Отец Василий никак не мог развязать путы на ее руках, но продолжал боковым зрением фиксировать стонущего у стены Клеща и лежащего без движения посреди помещения второго зэка. Связать их обоих ему было нечем, кроме как теми же веревками, которыми они связали женщину.