Облокотившись спинами о стену, они жадно рвали и запихивали в рот куски хлеба деревенской выпечки и запивали молоком из пятилитрового алюминиевого бидончика. Оружия у них не было. Первая же мысль, которая мелькнула в голове священника, обрадовала его самого: если нет оружия, значит, побег обошелся без убийства охранников, значит, на них нет крови. И женщину, похоже, не успели тронуть. Решили сначала пожрать, а потом уже утехами заняться. И только вторая мысль была о том, что ему будет легче справиться с невооруженными.

Один из зэков, длинный, с крючковатым носом, от неожиданности дернулся и опрокинул ногами бидончик с молоком.

Второй, коренастый, со злыми глазами, так и замер с куском хлеба во рту. Он быстро глянул на появившегося в дверном проеме человека и прислушался, нет ли за его спиной еще кого-нибудь.

– Е..., мужик! Ты че? – визглявым голосом возмутился крючконосый. – Напугал же."

"Он стал подниматься на ноги, попутно отряхивая руки и смахивая с колен крошки. Второй не шевелился, а только пристально сверлил взглядом незнакомца и продолжал прислушиваться. Ясно, понял отец Василий, коренастый здесь главный, а крючконосый – шестерка.

Ишь, какие движения у него вертлявые, как изломанный весь. Этот так, шавка, баклан, а второй опасен. Хорошо, что заточек не видно, но не факт, что их нет совсем.

– Что же вы, ребята, так с женщиной-то обошлись? – поинтересовался отец Василий, стоя спиной к дверному проему и тоже напряженно прислушиваясь.

Он вдруг сообразил, что мог оказаться еще и третий, который стоял «на шухере» или просто вышел по нужде. Хотя церемониться он не стал бы, сделал бы все прямо здесь.

Но все равно священник поступил опрометчиво, поспешил. Теряю навыки, с сожалением подумал отец Василий.

Вертлявый поднялся на ноги и переместился в сторону, заходя к незнакомцу сбоку.

– Гляди-ка, – дошло до крючконосого, – да ведь это же поп! Слышь, а ты не привидение? Зашли в церковь – и тут же поп объявился.

– Развяжи-ка женщину, – спокойно предложил священник куражащейся шавке, – а то она задохнется.

– А на фига? – искренне удивился вертлявый. – Мы эти, как его, некрофилы. Мы ее трахать будем. Представляешь, поп, ты ей суешь, а она в агонии бьется.

Во кайф! Хочешь попробовать?

Свою глумливую тираду вертлявый сопровождал имитациями и жестами, так что его конечности ходили ходуном, будто вместо костей у него были хрящи. Тем не менее, к попу близко он пока не подходил.

– Ладно, клоун, – уже жестко сказал отец Василий, – тогда я сам ее развяжу.

Священник сделал шаг к женщине, которая с ужасом наблюдала все происходящее и пыталась вжаться в стену за ее спиной. Отец Василий плохо представлял себе, что такое настоящая тайга.