– Ну наконец-то, – произнёс знакомый голос.

Зрение фокусировалось медленно. А голова при первой же попытке повернуть её, немедленно взорвалась острой болью.

Надо мной склонилось двухголовое чудовище с четырьмя руками, одна из которых поднесла к губам твёрдый и холодный предмет. Я уже собралась спросить, что ему надо, как мне в рот полилась вода. Вкусная, сладкая, чистая вода.

Я ещё плохо владела собственным телом, поэтому часть жидкости пролилась мимо губ, стекла по шее и дальше под одежду. Но то, что попало в рот, привело меня в восторг. Казалось, такой вкусной воды я никогда прежде не пила.

Зрение пришло в норму. И выяснилось, что за двухголового монстра я приняла рыжих братьев, которые обеспокоенно всматривались мне в лицо.

Память постепенно возвращалась. И теперь меня волновали два вопроса: что произошло и где Арден? Я попыталась задать их вслух, но из горла вышло лишь невнятное шипение, оцарапавшее гортань.

– Разбивайте лагерь! – раздался голос Ардена, отвечая на второй вопрос.

Рыжие тут же исчезли из поля зрения, а надо мной склонился сам оборотень. На лице у него была написана досада. Он оттянул мне веко, раздражённо поцокал языком и отошёл в сторону. Попытка повернуть за ним голову успехом не увенчалась – её будто от виска до виска пронзило раскалённой спицей. Я снова прикрыла глаза.

Успела услышать:

– Это задержит нас не меньше, чем на сутки, – и снова провалилась в сон.

К счастью, на этот раз без всяких сновидений.

В следующий раз я проснулась в сумерках. По крайней мере, так показалось сначала. Частый дождь шелестел в ветвях и стучал по натянутому тенту, но на меня не попадало ни капли.

Застонав, я попыталась подняться. Это удалось лишь отчасти. Но то, что тело снова мне подвластно – уже хорошо. Слишком жуткое ощущение – быть спелёнутой чужой магией и абсолютно беззащитной.

Приглядевшись, я обнаружила, что на улице вовсе не сумерки. Просто пасмурно, да и я лежу под навесом из густых веток. На краткий миг меня сковал ужас: в прошлый раз именно в таком шалаше меня чуть насильно не выдали замуж. Но здесь пахло сухой листвой, а не хвоей. И это открытие меня успокоило.

Голова по-прежнему болела. Правда, сейчас это не было похоже на раскалённую спицу, которой пронзили виски и медленно поворачивают.

Примерно так я себя ощущала, когда единственный раз в жизни поддалась на уговоры подруг и выпила несколько бокалов коньяка. На утро чувствовала себя отвратительно. Тогда меня спасла бабушкина микстура. А кто же спасет сейчас?

Кряхтя, я выползла из шалаша и направилась в сторону, откуда тянуло дымком. Весь лагерь был накрыт тентом из незнакомого полупрозрачного материала, не пропускающего дождь. У костра сидели Арден и рыжики. Я обрадовалась им как родным.