Большую часть их армии составляла легкая пехота: пращники и немного лучников. Кавалеристов всего пара сотен. Скорее всего, это их знать. Не понимаю, как они умудрились оккупировать Приморье. Ведь я оставил такую сильную армию. Тех, что стояли напротив нас, я бы смял в два раза меньшими силами. Наверное, добились своего не мытьем, так катаньем. Сперва потихоньку выдавили предыдущих кочевников, а потом захватили, пользуясь временным ослаблением то одного, то другого города в результате войн с внешними врагами и особенно внутренними. Наверняка их нанимали во время смут, а измотав друг друга, сами оказались в услужении у кочевников.

Заревели наши трубы, загудели барабаны. Вся ассирийская армия пошла в атаку. Первыми, набирая скорость, покатили колесницы. Во время предыдущих сражений они оставались в резерве, подключаясь для преследования убегающих врагов. Наверное, против кочевников колесницы были самое то. Согласно приказу, мы отпустили их вперед метров на триста, после чего поскакали сами, быстро набирая скорость, догоняя их.

Видать, халдеи сильно пугались вида несущихся на них лошадей.

В боях приобрели этот страх или врожденный, не буду гадать. Он есть — и ассирийцы об этом знают и используют. Вражеская легкая пехота, метнув всего по паре камней с дальней дистанции, убежала за спины копейщиков, которые тоже дрогнули, подались назад. Колесницы с разгона врезались в их строй, раскидывая в стороны людей. «Окучили» вражескую армию почти во всю ее ширину. Экипажи вступили в бой.

Тут подоспела кавалерия левого и правого крыла и каждая ударила в ближний вражеский фланг. Я заколол пикой удирающего пращника, который замешкался.

После чего Буцефал сбил с ног двух копейщиков, не успевших повернуться к нам и закрыться щитами. Еще одному я попал трехгранным наконечником слева в загорелую, темно-коричневую шею, поросшую черными курчавыми волосами. Следующему — в левый глаз, когда он опустил немного щит, чтобы посмотреть, где я. Затем колол, не шибко выцеливая и часто попадая в шлемы. Они у халдеев, за редчайшим исключением, кожаные на металлическом каркасе. Даже когда попадал в пластину, наконечник соскальзывал с нее, пробивал кожу и добирался до бестолковки. Удар в таком случае получался не смертельный, но очень болезненный и резко снижающий боевой дух.

Рядом заорали, врубаясь во вражеские ряды, наши тяжелые пехотинцы, наконец-то добежавшие. Напор их был так силен, что плотная сбитая толпа халдеев передо мной, качнулась назад. Импульс оказался заразительным — последние шеренги развернулись и побежали, а за ними и остальные, кто смог оторваться от врага. Я заколол пикой несколько беглецов, стараясь попасть между седьмым шейным позвонком и первым грудным.