— Наложница, говоришь? — надсмотрщик захохотал мне в лицо, обдавая неприятным запахом изо рта.

— В это место не берут наложниц, только жен или рабынь. Зачем ему наложницы если тут есть кого трахать?

— На ней клеймо Аша, огненный цветок! — вскрикнула Мелисса, вытирая кровь тыльной стороной ладони.

— С каких пор демон клеймит своих шлюх?

Но в черных глазах промелькнула искра сомнения. Он резко рванул ткань на моем плече, и я тут же прикрыла голую грудь руками. В этот момент услышала оглушительное утробное рычание и физически ощутила, как застыла кровь в жилах надсмотрщика. Его рука разжалась, и я упала на колени. Внутри поднялась дикая волна триумфа — он нашел меня. Пришел за мной лично!

— Как ты смел тронуть мое?

Надсмотрщик судорожно сглотнул и от него завоняло диким ужасом, я даже видела, как на его лице заблестели капельки пота. Аш возвышался над ним как скала, как гигантское изваяние со сверкающими глазами и растрёпанными длинными волосами.

— Она была среди рабов, — заикаясь прохрипел надсмотрщик, когда когтистая лапа Аша сжала его горло и лицо жертвы мгновенно посерело от ужаса и боли, хрустнули шейные позвонки.

— Ты слепой? Ты не видел ее одежду? Не видел, что она приехала верхом, а не в повозке для рабов?

Несколько секунд Аш смотрел на надсмотрщика.

— Я хочу, чтобы ты и правда ослеп за то, что смотрел на нее! За то, что смел тронуть то, что принадлежит МНЕ!

Тот задрожал, упал на колени.

— Умоляю! Не надо! Не надо, я не знал!

Он кинулся целовать сапоги Аша, сотрясаясь от рыданий, от мелкой дрожи первобытного ужаса, но демон отшвырнул его на несколько метров ударом носка сапога.

— Выбирай: слепота или смерть. Ты хочешь жить? Я прикажу снять с тебя кожу и повесить на арене. Ты провисишь там несколько суток пока вороны не склюют твое мясо и не выжрут гнилое сердце. Мы уедем отсюда, а ты все еще будешь висеть. Сдохнешь не скоро и в страшных мучениях. А так всего лишь вырвешь себе глаза. Выбирай!"

"Я с ужасом смотрела то на Аша, то на надсмотрщика. Вдруг Аш сгреб меня в охапку и накрыл своим плащом, прижал одной рукой к себе, и я перестала дрожать, чувствуя его сильное горячее тело. Страх исчез рядом с тем, кто должен был его порождать.

— Давай! — зарычал надсмотрщику и тот с диким криком выцарапал себе глаза, протянул окровавленные ладони с ошметками глазных яблок к Ашу.

Некоторые из рабынь согнулись пополам, их рвало от увиденного, а я лишь смотрела как орет и корчится на полу надсмотрщик. Его боль меня не тронула. Совершенно.

Аш одной рукой поднял меня за талию и вынес из хлева, я уткнулась лицом ему в плечо и обхватила сильную шею руками. Он пришел за мной. Пришел! Я позвала, и он пришел. Это была дикая эйфория, от которой меня бросало то в жар то в холод.