Обо мне — ни полслова, и я немного успокоилась, поняв, что отошла на второй план. Это хорошо. Авось новые впечатления перекроют развернувшуюся драму, и мы сможем жить как ни в чем не бывало.

— Идеологически — это как? — спрашиваю.

Уже все равно, о чем говорить, можно даже о мифическом величии старых японок.

— Когда наши парни впервые вырвались на европейские соревы по дрифту, местные гонщики подходили и спрашивали: «Что это такое?» Потрясающая история, тебе нужно будет посмотреть один документальный фильм.

— Обязательно, — вздыхаю я, демонстративно перекрестившись. — Они таких машин не видели?

— Они охренели, когда Сильвия всех уделала.

Зависит еще от того, кто в руле, но, блин, Эля, Сильвия дает хорошие показатели и без корректировок. А с ними-то разъеб. Поэтому я купил Акуленыша и делаю ее для души. Вот и ответ на твой вопрос, почему не бэха из салона. Это просто скучно.

Прыскаю, перенимая его настроение. У Платона раллийную машину зовут Акула, а личную — Акуленыш. Потому что еще не доросла по показателям.

— Егор тоже так говорит: в руле. Надо ведь «за рулем».

— За рулем, — поправляется Платон, но в следующей фразе опять сбивается.

Я уже догадалась, что это сленговое выражение. Они так все говорят. Если Платон обычно контролирует, с кем ведет беседу, и подстраивает речь, то Егор такими глупостями не заморачивается. Я частенько гуглю его фразы, устав переспрашивать.

Чем ближе мы к трассе, тем собраннее становится Смолин. А может, доспехи в виде огромного грузовика действуют? В любом случае его спортивная жажда победы действует и на меня.

Пару раз звонит его мама, Платон настойчиво и мягко повторяет, что не устал, что в порядке. Что быть за рулем фуры такой марки — в отпуск съездить.

Вот раньше... Вот на таком-то грузовике пять потов сходит, пока доедешь. А тут-то что? Просто вперед смотри.

Людмила Михайловна явно сильно на нервах. Я пытаюсь разрядить обстановку, попросив телефон и похвалив пирожки, но ей это, очевидно, не нравится. Она коротко благодарит и сбрасывает.

— То есть ты вкладываешь все деньги в старую машину ради идеологии?

— Ты же сказала, что это доспехи. Прокачиваю. По-твоему, глупо?

— Думаю, ничего из того, что приносит удовольствие, не глупо.

— А что приносит удовольствие тебе?"

"— Не знаю.

Много чего, — пожимаю плечами. Платон застал меня врасплох. — Значит, дрифт ты тоже уважаешь?

— Как-нибудь покажу тебе, что умею.

Почему-то опускаю глаза и молчу. Он тоже понимает, что заговорился, и следующие два часа мы едем молча, под музыку.

Парковка у придорожного отеля огромная! Я с некоторым трепетом разглядываю освещенные фонарями, выстроенные в ряд разноцветные фуры. Платон включает поворотник, мы неспешно закатываемся на территорию, находим свободное место, и Смолин паркуется.