В горле тут же образовывается болезненный комок. Так смотрят в барах пьяные мужики, от подобных взглядов лучше держаться подальше. Но именно у Платона этот взгляд не пугает. Напротив. Мне хочется, чтобы он продолжал на меня смотреть в этом разговоре. И хочется продолжать с ним разговаривать.

Он и правда не обижается. Это как-то... по-мужски, что ли?

— Размазала тебя? Прости.

— Если мы откровенничаем и ты прочитала сто книг по психологии, объясни, почему, несмотря на то что тебя холили и лелеяли с детства, твоя самооценка на нуле?

Вздыхаю.

— Если хочешь, не отвечай.

Но я не понимаю. Ни хрена не понимаю, почему такая кисонька как ты, к тому же умная, прощала какого-то недоноска, а потом еще и читала из-за него книжки по психологии.

— Кисонька? — хихикаю я, неожиданно почувствовав себя польщенной. — Где вы, Платон Игоревич, набрались этой пошлости? Явно не на допзанятиях по химии?

— Я просто злюсь.

— Тут бы нам обоим не помешало выпить.

Он хрипло смеется:

— Точно. Обычно мы бухаем в ноль после гонки. Так что накидаемся за счет команды.

— О, и ты бухаешь?

— И я.

— И Егор?

— О да.

— У тебя классный брат, ты знаешь? Он очень мил в своем раскаянии.

Ему ужасно стыдно, что поначалу бегал от алиментов.

— Там мутная была история, долго было неясно, кто отец.

— Ты защищаешь Егора?

— Он ведь раскаивается.

— Мне нравятся люди, которые совершали ошибки и признали их. Они... без синдрома бога, знаешь ли. Или с Егором что-то не так? Скажи мне, пока мы вдвоем. Скажи!

Платон снова смеется:

— С ним все так.

— Ты уверен?

— Когда мы в машине летим по бездорожью и он говорит, на сколько градусов выкрутить руль, я выкручиваю именно на столько.

Не думая. Понимаешь? Егор сожалеет о той ситуации, и он правда изменился.

— Ты мне его «продаешь»?

— Я говорю как есть.

У тебя получается.

Глава 25

— Вообще-то, Сильвия идеологически крутая, — заявляет Платон. Стреляет крайне хитрыми глазами.

Я откидываюсь на сиденье и пританцовываю под музыку.

Десять часов в пути! Господи, мы уже все обсудили: работу, учебу, наш грант, пластик в принципе, системы очистки, экологию, будущее планеты и космоса. Китайцев! Последних — прямо вдоль и поперек.

Скупают патенты в бешеных количествах, и о пластике знают, казалось бы, все, но ничего, еще поборемся.

Мы патриотично подметили, что у нашего проекта хорошие шансы. Запили кофейком из термоса Людмилы Михайловны и закусили пирожками.

Я поспала. Потом мы погуляли вокруг фуры, пообедали в какой-то забегаловке. Сделали зарядку. Егор звонил кучу раз, рассказывал о трассе, атмосфере, кто приехал, а кто не смог. Он предельно заряжен на победу. Как и Платон, в общем-то.

Сквозь путы сна я слышала, как братья вполголоса обсуждали будущий заезд. На эмоциях.