Железные ставни открыты, окно выходит в темный колодезь и упирается в зеленовато-серую облупившуюся стену. Здесь всегда темно и потому Витович не может определить конец ночи и начало нового дня. Зеркало над карнизом камина и зеркало над кроватью повторяют друг друга и повторяют коричнево-смуглые плечи и разбросанные, спутанные черные кольца волос женщины, которая спит на смятой постели. Волосы на подушке лежат тяжело и неподвижно, как клубки смявшейся тонкой металлической проволоки. В раскрытом шкафу, жалко, как смятые тряпки, повисли два платья, серебряные туфли стоят на карнизе камина, поверх пустых флаконов и квадратных коробок пудры. Помада для губ и карандаши для грима разбросаны в беспорядке и от них идет сладкий и густой запах дешевых конфект. Но здесь есть еще один запах, крепкий и острый, — запах, вызывающий представление о крытых тростником базарах, подгоревшем на углях мясе, прелых бананах и пряной и острой зелени юга.

Витович смотрит на часы. Они остановились и показывают четыре часа и двадцать две минуты. С этого времени прошло может быть двадцать минут, а может быть два, три часа. Витович встает и с недоумением и неловкостью смотрит на спящую женщину. Затем он идет к камину и рассматривает себя в зеркале. От бессонной ночи под глазами желто-синие тени и в светло-серых, почти белых, зрачках муть и тусклость усталости. Он морщится, укоризненно качает головой и еще раз осматривает бедную комнату, половину которой занимает гнусная, широкая кровать и обои с дикими, сумасшедшими цветами, эту глупую и гнусную клетку, в которой живет африканка, по имени Ниеса. И взгляд его опять возвращается к треснувшему каминному зеркалу и вдруг он видит в щели между рамой и зеркалом лист желтоватой бумаги в формате письма, лист бумаги, оставленный так, чтобы его видел каждый, вошедший в эту комнату.

Витович наклоняется и читает заголовок, написанный крупными острыми буквами:

«Моему преемнику».

Немного ниже более мелкими буквами написано следующее:

«Дорогой неизвестный, вы пришли в эту бедную комнату и сегодня заменили меня. Вы — белый, из любопытства или из прихоти взяли цветную женщину, и, вероятно, вы не захотите утруждать себя мыслями о ее прошлом и о том, что же привело ее на бульвары. Если я вас угадал — то оставьте это письмо там, где вы его нашли. Если же вы любопытны, если у вас острый глаз и вы умеете выбирать цель, читайте дальше…»

Витович подходит ближе к лампе под розовым бумажным колпаком. Он смотрит на спящую, не видит ее лица и видит только слегка раздвоенный подбородок с бледно-зеленой черточкой татуировки. Он продолжает читать, легко разбирая этот острый и слабый почерк:"

"«Я был неважным художником, у меня был туберкулез и я долго жил в Африке — в Алжире и Марокко.