— Может быть у тебя нет денег?

Витович отнял руку.

— Я пойду танцовать, — сказала она и встала. Красивый солдат пошел ей навстречу.

— Возьми ее, — сказал, как бы про себя Мишель, — должно быть она очень хороша.

Опять потух свет. Сверху с потолка спустили граненый зеркальный шар. Прожектора с двух сторон ударили в шар и отраженные лучи разбрызгались по потолку и по стенам и солнечные зайчики поплыли в воздухе по людям и предметам, как радужные мыльные пузыри.

— Подлая жизнь, — задумчиво сказал Витович. Он искал в этой полутемноте африканку и не находил. — Подлая и продажная жизнь. Я говорю тебе, что это хорошая женщина. Я вижу. Не смейся. Ей двадцать лет, не больше двадцати. Каким ветром занесло ее сюда? Жестокий и злой ветер. Через пять лет она будет старухой. Подлая жизнь…

— Так говорят глупцы и неудачники. Я доволен жизнью.

Мишель улыбался. Его красные пухлые губы двигались в темноте, как набухшие пиявки. Радужные зайчики на стенах и потолке на миг остановились и потухли. Горячая рука легла на плечо Витовича. Он чувствовал ее жар сквозь сукно пиджака.

— Пойдем."

"— Надо, чтобы ты пошел с ней, она потеряла время.

Витович посмотрел на Мишеля, потом на женщину.

— Ты потеряла время?

Они встали из-за стола. Ниеса придвинулась к Витовичу.

— Я не возьму денег. Я хочу, чтобы ты пошел со мной. Пусть он уходит. А ты пойдешь со мной.

Они поднялись по лестнице и вышли на улицу. Двое полицейских стояли у выхода, как кариатиды. Витович и Ниеса прошли, задевая твердые края их клеенчатых плащей. Сзади шел Мишель и слушал, как шептались двое впереди.

— Сегодня невозможно.

— Слушай, — говорила она, — я не могу много сказать. но я понимаю много. Я хочу быть с тобой долго, день и ночь, много дней и ночей. Я хожу ночью по городу, потому что не могу быть одна. Мне страшно.

Она наклоняется к нему и прижимает жесткие, черные, как тушь брови к его бровям и губы к его губам. Он чувствует жар, поглощающую упругость ее груди, силу и вместе с тем изнеможение и нежность самой прекрасной женщины, которую он встретил на земле.

IIНесколько узких и грязных улиц у вокзала Сен-Лазар названы в честь европейских столиц и похожи друг на друга, как похожи отели и кафе на этих улицах. Нет никакой разницы между отелем «Шик» и отелем «Луна», и нет разницы между «рю де Виен» и «рю Будапест».

Несколько маленьких, грязных отелей образуют «рю Будапест». По деревянной скрипучей лестнице отеля «Луна» поднимаются на третий этаж. Шесть дверей выходят в темный и узкий, похожий на продолговатый ящик, коридор. Шесть дверей с номером, нарисованным масляной краской на каждой двери. В номере 26 между двумя зеркалами сидит Витович и видит в треснувшем каминном зеркале наклонное отражение стены, окна и кровати.