Зеркальные стекла отражали презрительную гримасу гражданина Печерского. Все вокруг выглядело бедно, но удивительнее всего, что здесь бедность не скрывали как в Польше, наоборот, бедность выглядела очень независимо и гордо."

"В ресторанах Печерский заметил и запомнил грязноватые скатерти, плохо вымытую посуду и грязные фартуки официантов. Все это злило и вместе с тем радовало Печерского, он радовался, когда видел небрежность официантов, грубость продавцов, радовался, когда встречал пьяных, нищих и проституток. Все это разжигало его ненависть и злобу к этому городу и стране и укрепляло в его решении.

Даже дети в красных галстухах распаляли его злобу. Однажды он увидел эскадрон кавалерии на сытых и гладких конях, услышал военный марш и долго не мог понять чувств, которые боролись в нем. Он сразу оценил и одобрил всадников и коней и смотрел на них без особой недоброжелательности, но с некоторой завистью. Зависть обратилась в ненависть и злобу, от которой начинаются перебои сердца, и во рту горечь и желчь. Затем он решил не отвлекаться, не раздражаться и действовать как советовал в Париже Мамонов, с холодным расчетом, осторожностью и вниманием к мелочам. Он не торопился с явкой, в инструкции было сказано, что надо прежде всего убедиться в том, что за ним не следят. Он оставил некоторые пустяковые бумаги и записки в ящике стола, отметив карандашом их расположение. Он разместил вещи в чемодане так, чтобы сразу можно было заметить, если бы кто-нибудь рылся в вещах. Никто не тронул ни его бумаг, ни вещей. Коридорный и горничная не проявили ни внимания, ни любопытства к Печерскому. Из конторы Печерскому вернули удостоверение личности. Документ был хорошо сделан и не внушал подозрения, — «член профсоюза, уполномоченный Саранского кооперативного склада, Семен Иванович Малинин». Тогда Печерский решил итти на явку к «Серому». «Серый» — человек, на которого полагался Мамонов, «наш мужественный и смелый единомышленник». Но прежде чем итти к «Серому», Печерский решил использовать письмо Татьяны Васильевны Поповой, письмо матери Лели. Адрес был такой: «Москва, Арбат, Николаю Васильевичу Мерц». Номер дома Татьяна Васильевна не знала. Печерский поискал в справочнике «Вся Москва» и в алфавитном указателе нашел: «Мерц Н. В., профессор, инженер, начальник Н-ского строительства», телефон и подробный адрес.

— Оч-чень хорошо, оч-чень хорошо, — дважды вслух сказал Печерский и захлопнул книгу. Он позвонил по телефону и услышал женский голос.

— Вас слушают. Кто говорит?

— Можно Николая Васильевича? По личному делу, товарищ, — твердо сказал Печерский. — У меня письмо Татьяны Васильевны Поповой.

— Николай Васильевич будет в восьмом часу. При ходите.